Его появление в городке, как всегда, вызовет ажиотаж, но отнюдь не каждый житель Теларозы кинется к нему с распростертыми объятиями. Несколько месяцев назад он вступил в неприятный конфликт с Уэем Сойером, который пытался перебазировать в другие края «Розатек» — электронную фирму, возле которой кормилось полгорода. Сойер не прощал обид, и Бобби Тома отнюдь не радовала встреча с ним. Он также никак не мог наладить контакты с Джимбо Тэкери, новым шефом полиции города и врагом Бобби Тома со школьной скамьи. Но хуже всего то, что ему предстоит встретиться с целым курятником милых леди, которые понятия не имеют о том, что его сексуальная энергия улетучилась вместе с его футбольной карьерой, и которых каким-то образом он должен укрепить в их неведении.
Он выдернул модем компьютера из сети. Что ему делать с остатком жизни? Он жил, окружаемый ореолом славы так долго, что не знал, как будет существовать без него. С детства он всегда был наилучшим: олл-скул, олл-америкен, олл-спэйс — и вдруг перестал таковым быть. Обычные люди не сталкиваются с такого рода проблемой до самого выхода на пенсию, то есть до шестидесяти лет. Но он вылетел из седла в тридцать три и не имел представления, как быть дальше. Он знал, как действовать на приеме мяча, но не имел понятия, как стать обычным человеческим существом.
За стенкой кто-то взволнованно охнул, и Бобби Том нахмурился, вспомнив, что он не один. Эта девчонка была очень забавна в своей непосредственности, вот почему он продержал ее весь день возле себя. Однако всем этим забавам пора положить конец. То, что его возбуждает такая мелкая рыбка, как Грейси, наводит на грустные мысли, что сексопатологи существуют не зря.
Убрав компьютер в дорожную сумку, он принял решение. У него в жизни хватает проблем, и ему не нужны лишние. Первое, что он сделает завтра, — это избавится от Грейси Сноу.
Глава 4
За окнами слышался колокольный звон. Грейси подошла к двери спальни и легонько постучалась.
— Хэллоу, Бобби Том, твой завтрак ждет тебя.
Ответа не последовало.
— Бобби Том?
— Оказывается, ты существуешь, — простонал он. — Я думал, что это всего лишь дурной сон.
— Я заказала завтрак у коридорной, и вот — он на столе.
— Убирайся отсюда.
— Уже семь часов. Нам предстоит двенадцатичасовая дорога. Нам действительно пора ехать.
— У этой комнаты есть балкон, киска. Если ты не оставишь меня в покое, я переброшу тебя через перила.
Она отступилась и вернулась к столу, на котором аппетитно возвышалась горка черничных блинов. Она отщипнула кусочек-другой, но чувствовала себя слишком усталой, чтобы поесть всерьез. Всю ночь напролет Грейси просыпалась от малейшего шума, опасаясь, что Бобби Том сбежит, пока она дремлет.
В восемь часов она позвонила Уиллоу, сообщив ей о намечающемся прогрессе в работе, и снова попыталась разбудить его:
— Бобби Том, ты уже проснулся? На улице совсем рассвело.
Никакого ответа.
Она осторожно приоткрыла дверь, и у нее стало сухо во рту. Он лежал, уткнувшись носом в подушку, едва прикрытый простыней, обмотанной вокруг бедер. Его сильные ноги были раскинуты и казались отлитыми из бронзы. Взгляд Грейси упал на безобразные шрамы, уродующие его правое колено, затем переместился к бедрам. Как жалко, что эта простыня не легла на три дюйма повыше…
Она ощутила зуд в кончиках пальцев, так сильно ей захотелось сорвать с него эту тряпку. Ей не раз приходилось видеть обнаженных мужчин, но их тела были дряблыми от старости. У Бобби Тома, наверное, все не так. Она поежилась и облизнула губы.
Он повернулся на спину, утащив за собой простыню. Густые волосы его разлохматились и слегка вились у висков. На щеке отпечаталась складка подушки.
— Бобби Том, — тихо сказала она.
Он приоткрыл один глаз и хрипло произнес:
— Раздевайся или убирайся.
Она решительно подошла к окну и потянула за шнур портьеры.
— Кто-то слишком ворчлив сегодняшним утром.
Свет солнца наполнил комнату, и он простонал:
— Грейси, твоя жизнь в серьезной опасности.
— Хочешь, я включу тебе душ?
— Ты собираешься потереть мне спинку?
— Я не думаю, что это так уж необходимо.
— Я пытаюсь быть вежливым с тобой, но, кажется, ты этого не замечаешь. — Он сел, взял с ночного столика свой бумажник и вытащил из него несколько банкнот. — Дорога в аэропорт — за мной, — сказал он, протягивая ей деньги.
— Сначала освежись под душем, а потом мы поговорим об этом. — Она поспешно выскочила из комнаты.
Прошел час с лишним, а он все еще капризничал и откалывал номера. Она едва сумела вытащить его из постели и накормить, как он заявил, что и не подумает никуда ехать, пока не проведет свою утреннюю разминку. Как только они вошли в вестибюль оздоровительного комплекса, он сунул ей в руку какие-то деньги и попросил сбегать в ближайший ресторан за апельсиновым соком, пока он будет переодеваться в спортивную форму.
Исчезая в раздевалке, он улыбнулся и одарил ее взглядом невинного младенца, который недвусмысленно сказал ей, что он смоется отсюда, как только она исчезнет из виду. Она в этом абсолютно уверилась, когда увидела, что он выдал ей двести долларов на апельсиновый сок. В результате она была вынуждена принять кое-какие меры.
Неудивительно, что ресторан оказался несколькими кварталами дальше, чем он уверял. Возвращаясь обратно, она миновала вход в комплекс и прошла прямо на автостоянку.
Красный «тандерберд» стоял в тени, сияя поднятым капотом, под которым возился Бобби Том. Она, с трудом переводя дух, подбежала к нему:
— Ты закончил разминку так скоро?
Он резко вскинул голову и ударился о капот. С его губ слетело тихое ругательство.
— У меня слегка свело спину, поэтому я решил подождать с гимнастикой.
Его движения казались ей совершенно нормальными, но она воздержалась от замечаний на этот счет.
— Что-нибудь случилось с машиной?
— Она не заводится.
— Дай-ка я посмотрю. Я немножко разбираюсь в двигателях.
Он уставился на нее с недоверием:
— Разбираешься — ты?
Не обращая на него внимания, она поставила мешок с банкой сока на бампер, сунулась под капот и сняла крышку распределителя зажигания.
— Боже мой, ты, кажется, где-то потерял бегунок. Так, подожди, кажется, у меня есть запасной… — Она открыла свою сумочку. — Ну вот, так и есть, нашелся.
Она подала ему бегунок вместе с двумя болтами и швейцарским армейским ножом, в котором имелась отвертка. Все эти детали были аккуратно завернуты в пластиковый мешочек, стянутый ею со стола коридорной именно для такого рода случайностей.
Бобби Том не верил своим глазам.
