— Я хочу извиниться.
— Вы ничего плохого не сделали. Извиниться должен он.
Кристофер загородил дверь. Он подошел так близко к Даллас, что ей пришлось откинуть голову, дабы взглянуть в его глаза. Какие-то сантиметры разделяли их, пока он очень пристально смотрел на нее сверху. Они простояли так довольно долго.
Осторожно-осторожно, чтобы не коснуться его, она закрыла дверь.
— Вы нарочно взбесили Гордона, — мягко обвинила она Кристофера через дверь.
— Иногда я и сам не могу справиться с собой.
— Почему?
— Думаю, потому, что мне не нравится его отношение к вам — как к чему-то само собой разумеющемуся. — Кристофер толкнул дверь, снова открывая ее.
— Я думала.., может быть, вы ревнуете, — предположила она.
Кристофер мягко улыбнулся:
— Хотите, чтобы я остался?
— Нет! Не болтайте нелепостей!
— Не буду, конечно же, не буду, — согласился он. Однако от его быстрой, дразнящей улыбки она покраснела.
— Спасибо за все, что вы сделали.., и за ваши советы.., по поводу Гордона, — проговорила она слабым голосом. — Я допустила множество ошибок в отношениях с мужчинами.
— Так же, как и я — с женщинами, — признался он.
— Если вы умны, вы отойдете от меня.
— Так далеко, чтобы было трудно посторониться? — Он неуверенно улыбнулся. Она улыбнулась в ответ:
— Если вы такой плохой парень, почему предупреждаете об этом? Белозубая улыбка:
— Потому что я не только плохой, но и сумасшедший.
— Не верю.
— В самом деле? — Он громко рассмеялся. Возможно, он все-таки добился кое-каких успехов. — Значит, я стал больше походить на белого рыцаря?
Ее взгляд коснулся его широких, загорелых плеч, крепкой стены его груди, его узких джинсов.
— Я бы не стала заходить так далеко. — Но она снова покраснела — как будто ей нравилось то, что она видела.
— Вы говорили об ошибках, допущенных вами в отношениях с мужчинами, — напомнил он. Кровь отхлынула от ее лица.
— Я разведена.
Он “переварил” ее признание и пожал плечами:
— Разве это — проблема?
— Для меня и моей семьи — да.
— Расслабьтесь. В моем случае развод — самое умное из всего, что я сделал, — мрачно проговорил он. — В конце концов каждый переживает нечто подобное.
Она судорожно сглотнула:
— Возможно, это просто — для тех мест, откуда вы приехали. — Память всколыхнула боль в глазах Даллас — ее привидения, как ему подумалось.
— В тех местах, откуда я приехал, это самый маленький грех. Не самый дешевый, но самый маленький, — сказал он негромко.
— Мой самым маленьким не назовешь. Надолго вы сюда?
— Зависит от разных обстоятельств, — пробурчал он.
— От каких?
Его голос был напряжен от переполнявших его эмоций:
— От вас.
Минуту она кусала губы, выцарапывая ногтем узор на дверном косяке. А потом ушла — как он вспоминал — с печальным лицом, дергающимися губами и блестящими от слез глазами.
Он был озадачен — еще сильнее, чем раньше. Казалось, чем больше он ей нравился, тем больше она его боялась.
Глава 6
Кристофер сжимал в руке телефон. Он был в отвратительном настроении, и у него не было сил болтать со своим агентом. Даллас не замечала его с тех пор, как он спас Стефи.
Жаркое полуденное солнце ослепляло своим блеском. Ручейки пота сбегали по спине Кристофера. Он откинулся на подушку — пониже, в тень. Голос Кэла истерично звенел в трубке. Кристофер отложил трубку, налил чашку ледяной воды и медленно осушил ее. Чего ему действительно не хватало — так это бассейна.
Когда он снова поднял телефонную трубку, Кэл орал даже громче, чем прежде.
— Ты хоть слышал, что я тебе сказал?
— Старался не слышать. Суди сам, Кэл. Я не могу вернуться. Измени для меня условия, и я появлюсь в Испании, как только они будут готовы начать съемки.
— Черт возьми, как же они могут начать съемки без твоего физического присутствия?
— Эти парни встанут на уши, если будет нужно. Запомни, Кэл.
— На карту поставлено очень много. Стефи с Патриком изящно ступала по мокрой траве к лодке. К ее черным волосам, развевающимся на ветру, очень шли голубые шорты. Она нагнулась и осторожно сорвала два тонких лютика.
— Да, на карту поставлено очень много, — пробормотал Кристофер.
— Ты сказал, что вернешься не позже чем через неделю.
— Разве кто-нибудь в Голливуде тебе прежде лгал, Кэл?
Кэл застонал:
— Черт! Как ты думаешь, что я должен им говорить?
— Скажи, что я работаю над своим загаром.
— Как долго…
Из задней двери дома вышла Даллас. При виде ее в обтягивающих джинсах Кристофер испытал горячий прилив желания.
— Все так запутано, Кэл.
— Просто скажи ей, кто ты, хватай своего ребенка и выкатывайся оттуда.
Даллас увидела Кристофера. Он помахал ей. Ее руки сжались в кулачки на бедрах. Она поправила листья плюща и опять ушла в дом.
— Я уже сказал, все запутано.
— Держу пари: если я вылечу к тебе — улажу все за один день.
— Нет! — Кристофер уставился на дверь, за которой скрылась Даллас. — С этим я должен справиться сам. Она не верит мне. Всякий раз, как я проявляю интерес к ней самой, ее жизни и ее детям, она пугается.
— Умная девчонка.
— Да.., она умна. Мне нужен месяц.
— Месяц! Ты сошел с ума!
— Читай бульварные газеты! — Кристофер отложил трубку, прежде чем Кэл задохнулся от вопля. — Я заставлю ее поверить мне — для того, чтобы она не боялась отдать мне Стефи. Для начала самое лучшее, что я могу придумать, — это побороться за детей.
Патрик со Стефи уже ступили на причал.
— Они здесь, Кэл.
— Не вешай…
— Извини, Кэл.
Кристофер спрятал радиотелефон.
— Все на борт, — по-техасски протянул Кристофер.
Патрик кивнул ему и прыгнул на яхту. Стефи с опаской наблюдала за ними, сидя на корточках.
— Как тетя Даллас, встала? — спросил Кристофер как бы между прочим.
— Она печет нам на завтрак оладьи, — ответил Патрик.
— А у меня холодные кукурузные хлопья, — сказал Кристофер.
— Очень пышные оладьи! — закричала Стефи с причала, посыпая его рану солью. — Она и сироп приготовила.
— Полагаю, тетя Даллас хочет пустить пыль в глаза Гордону, — сказал Патрик.
Еще одна горсть соли в уже растравленную рану. Кристофер все больше мрачнел.
— Только Гордон дуется. Он не станет есть или разговаривать с тетей Даллас.
По крайней мере хоть какая-то хорошая новость, подумал Кристофер.
— Эй, ребята, подсобите мне поймать Белую Лошадь, — попросил Кристофер, закрывая тему Гордона.
— Кого? — переспросил Патрик.
— Игрушечную лошадку, которую Стефи бросила в воду. — Кристофер стянул с себя рубашку.
