Как обычно, она оделась и причесалась сама, без помощи горничной. И решительно направилась вниз на завтрак. Там были все, кроме миссис Тейт и лорда Мингрея. И кроме него.
— Ах, миссис Уорд, — сказал мистер Шимптон, — Похоже, вы позволили кое-кому поспать еще пару часов.
Это не было оскорблением. Все рассмеялись, и кто-то прокомментировал тот факт, что этим утром все они желали бы поступить точно так же, даже если не все выглядят сонными.
— Нет, Джерард не мог оставаться в постели так долго, — сказала леди Флоренс и в ее глазах промелькнуло что-то весьма похожее на злобу, — Где-то с час назад он ускакал. Но он вернется, мисс Уорд. Да и как иначе? В конце концов, сегодня день святого Валентина.
Леди Флоренс хотела герцога для себя, поняла Клэр. В самом деле, просто удивительно, что она не придумала какого-нибудь способа, гарантирующего, что он выберет ее собственную валентинку. Клэр положила что-то себе на тарелку и села за стол, снова чувствуя себя неуклюжей и застенчивой. И, вместе с тем, какой-то расслабленной. Она не представляла, как встретится с ним сегодня, как посмотрит ему в глаза.
Он вернулся когда ланч уже заканчивался. Он вошел в столовую в костюме для верховой езды и принес извинения леди Флоренс. Клэр не отрывала глаз от тарелки, даже когда он сел на свободный стул рядом с ней. Все утро она скрывалась в библиотеке, тупо глядя на страницу сто двадцать книги, название которой не могла теперь вспомнить. Ей не хотелось путаться под ногами у любовных парочек, переполнявших дом. И она высидела до конца трапезы, глотая еду, вкус которой напоминал бумагу, и желая одного — чтобы пол разверзся и поглотил ее.
— Боже, — улыбнулась леди Поллард, — Мисс Уорд, у вас с Джаредом любовная ссора?
Клэр положила ложку сразу, как только он сел за стол. У нее дрожали руки, и она не хотела, чтобы кто-то это заметил. К ней он не обращался, но со всеми остальными разговаривал. Он пояснил, что потерял счет времени, настолько был поглощен красотами окружающей природы.
Клэр встала из-за стола вместе со всеми остальными и поспешила из столовой. Она почти бежала к библиотеке, так, будто та была единственным убежищем во всем мире. Или так, словно за ней гнались черти. Она схватила с полки книгу и бросилась в глубокое кожаное кресло, желая, чтобы оно поглотило ее. И тут дверь библиотеки отворилась.
После долгой паузы перед ней возникла пара гессенских сапог и панталоны цвета буйволовой кожи повыше них, а затем и сам он присел на низенький столик.
— Простите ли вы меня за то, что я так поздно желаю вам счастливого дня Святого Валентина? — спокойно спросил он.
— Конечно, — ответила она, кинув на него быстрый взгляд, — Да и прощать-то, в общем-то, нечего.
Она забыла, насколько он красив, пришла ей в голову нелепая мысль.
— Пойдете со мной на прогулку? – спросил он.
— Все собираются на пикник, — тихо ответила она.
— Черт с ней, с Флоренс, и ее пикником, — нетерпеливо сказал он, — Давайте пойдем к нашему озеру. Пойдем, Клэр?
Она посмотрела на него и нерешительно пожала плечами.
— Сегодня еще теплее, чем было вчера, — он поднялся и протянул ей руку. Он посмотрел на закрытую книгу, лежавшую у нее на коленях, и улыбнулся. – Вы увлекаетесь греческими философами?
Прикусив губу, она отложила книгу и подала ему руку.
Декоративное озерцо с лилиями, как они обнаружили днем ранее, было совсем недалеко от дома. Они пошли туда пешком, и он взял ее руку и переплел их пальцы так, словно прежде ночью не дал ей, фигурально выражаясь, пощечину. И так, словно она не оскорбила себя, предлагая отдаться ему. Так, словно их роман продолжался, как и прежде. Возможно, так и оно было. Она крепко сомкнула глаза и пожелала себе жить моментом, наслаждаясь всем, что потом будет вспоминать с мучительной тоской.
— Моя валентина сегодня совсем не улыбается, — мягко заметил он.
Она пожала плечами.
Он отпустил ее руку, чтобы обнять за плечи и привлечь к себе, и они пошли дальше.
— Клэр, я причинил вам боль? – спросил он, — Это так?
— Не имеет значения, — ответила она.
— Еще как имеет, — сжал он ее плечи, — Разве вы не понимаете, что я не мог поступить иначе, потому что вы мне слишком нравитесь и потому, что я слишком уважаю вас.
— Уважение – холодный возлюбленный.
— И потому что я слишком вас люблю, — сказал он, когда они, пройдя через рощу, вышли к маленькому озеру. Вода искрилась на солнце там, где ее не покрывали листья кувшинок. Она рассмеялась, но ее смех прозвучал невесело.
— Никогда прежде я не любил женщину, — сказал он, — И давно, очень давно, не случалось, чтобы мне понравилась какая-то женщина, и что я уважал бы ее. Клэр, прошлой ночью в той постели я не мог взять вас в пародии на любовь. Секс это не любовь. По крайней мере, не для меня.
— Это не имеет значения, — сказала она, — Вы не обязаны ничего объяснять. Сегодня последний день. Завтра мы оба вернемся к той жизни, которая нам привычна.
— Вы этого хотите? – спросил он.
Она снова засмеялась и поколебалась, прежде чем сесть на плащ, который он расстелил на траве. Он сел рядом с ней и, отперевшись локтями на колени, пристально уставился на воду.
— А я вот не думаю, что хочу, — продолжил он, — В сущности, я знаю, что не хочу, но путешествие в неизвестное немного страшит.
— Мужчины могут изменить свою жизнь, когда захотят, — сказала она, — Женщины – нет.
Он посмотрел на нее через плечо.
— Вы можете, Клэр, если пожелаете, — сказал он, — Если вы решитесь, мы с вами сможем разделить печали и радости. Если захотите, вы можете стать герцогиней. Моей герцогиней. Вы сможете получить все, что было вам недодано за последние десять лет, хорошее или плохое. Если захотите, и природа этому поспособствует, у вас будут дети, – мои дети. Вы будете моей валентиной всю оставшуюся жизнь, если рискнете.
Она уставилась на него. Реальность и вымысел перемешались у нее в голове и эта путаница ее парализовала.
— Клэр, это совсем не сказка, как многие могут вообразить, — сказал он, — Я жил скверно. У меня заслуженно плохая репутация и меня не приняли бы ни в одном приличном доме, если бы не мой высокий титул. Я почти отдалился от семьи, которая терпела и любила меня в годы взросления. Я извлекаю доходы из своих имений, ничего в них не вкладывая. Я даже посещаю их редко. Я ничего не знаю о любви и нежности. Во мне нет ничего, что было бы достойно нежной и добродетельной женщины. Как видите, когда я говорил о желании шагнуть в неизвестность, я сказал чистую правду. Потому что я хочу все изменить, Клэр. Но только, если вы будете со мной. Я не уверен, что иначе у меня хватит на это отваги, что без вас я смогу найти смысл жизни. Можете ли вы снизойти до моего уровня, чтобы поднять меня до вашего?
