главное, я не желаю, чтобы нас с отцом сравнивали, даже несмотря на то что мы совершенно разные.
Если бы не эти два аргумента, я бы безоговорочно принял его предложение. То, чем занимается отец, привлекает меня. Но жирные минусы, увы, затмевают собой всевозможные плюсы. Да простит меня отец.
— Поднимай свою задницу! Почти все в сборе! — врывается Тео без стука. — Только сотри с морды лица эту кислую мину, наконец! Ты что, изменил свой рацион и жрешь теперь одни лимоны?
— Очень остроумно, Тео, — закатываю глаза. — Тебе когда-нибудь говорили, что использование тупых высказываний не красят мужчину?
— А что его красит? Вечно недовольная рожа и недотрах, как в твоём случае? Пошли уже, умник.
Я поднимаюсь из кресла, надеваю пиджак и выхожу из кабинета.
Наш офис находится на третьем этаже, а двери моего кабинета выходят на балкон, открывающий прекрасный вид на сцену.
Опершись о стену, я погружаю руки в карманы брюк и устремляю безучастный взгляд на шеренгу, выстроенных поперек сцены девушек. Про себя веду их подсчёт... Как обычно... Однако на шестой я вдруг сбиваюсь и стремительно проваливаюсь в пропасть.
Чтоб я сдох!
Кажется, у меня крыша поехала и я поймал сильнейший глюк.
Я таращусь на Дьявола, точно приведение увидел перед собой. В результате мне требуется протереть глаза, но это нихрена не помогает.
И тогда единственным моим желанием становится — спуститься вниз и убедиться, что она — не плод моего больного воображения.
Как схватил бы её за шкирку! Как забросил бы себе на плечо! Увел подальше от посторонних глаз, и отшлёпал бы по заднице так, чтобы она горела до конца её дней!
— Ты ведь тоже её видишь? — заторможенно указываю на неё взмахом подбородка.
— Кого?
— Дьявола.
— Ты здоров вообще? — Тео прикасается к моему лбу, я тут же отпихиваю его от себя.
— Что она здесь забыла? — не моргая и едва шевеля губами.
— Да кто из них тебя интересует?
— Та, что в черном платье.
Дружище сканирует девушек своим профессиональным взглядом, а затем обычным своим тоном поясняет:
— Работает она у нас!
— Ах, работает? У нас? Надеюсь, бухгалтером?
— Каким ещё бухгалтером?
— Неужели стюардессой?
— Ты гонишь? Стриптизёршей она работает у нас! Алло! — раздраженно выпаливает.
Неужели она обманула меня, сказав, что работает стюардессой? Или её турнули из авиакомпании и она была вынуждена скитаться по ночным заведениям Лос-Анджелеса?
Хорошо, допустим!
Но как же так вышло, что выбор ее пал именно на мой клуб?
Почему мы не встретились, скажем, в налоговой, или в очереди к психиатру, на худой конец? Хоть где, но только не здесь!
— Не будет она работать у нас никакой стриптизёршей! — жутко злюсь и разворачиваюсь, чтобы вернуться к себе.
— Чего? С хрена ли не будет? — Тео перегораживает дорогу, злобно взирая на меня.
— Не по вкусу! Не нравится! Тощая какая-то! И грудь можно разглядеть разве что под микроскопом! — нахожу нелепые оправдания, на что получаю незамедлительную реакцию в виде выпученных из орбит глаз Тео.
— Так проверь свое зрение! Нормальная у нее грудь! Вообще-то я про нее тебе и говорил! Эта девушка великолепна! Самый настоящий ангел!
Она невинна, осёл!
Если я не позволил себе залезть на нее, то с какой стати я позволю это кому-то другому?
— Она не будет танцевать у нас! Только через мой труп!
— Да что на тебя нашло, не пойму!? — цедит сквозь зубы, хватая меня за грудки. — Мы не найдём никого лучше! Или, быть может, сам отправишься крутиться на шесте? В таком случае занимайся отборами без меня! А я умываю руки!
Напоследок Тео бросает на меня неприязненный взгляд и широким шагом направляется к лестнице.
— Где результаты её анализов? — выкрикиваю ему вслед.
Мне нужно отыскать их и вышвырнуть её отсюда. Девственниц мы не держим в штате!
Что я несу?
У нас не было никогда такого требования. И пусть! Будем считать, что в эту самую секунду я ввёл новое правило.
— У тебя на почте!
— Прекрасно!
Найдя результаты её анализов, я изучаю их досконально, и в итоге прихожу в крайнюю степень ярости.
Внезапно у меня появляется острая необходимость вырвать на себе все волосы, потому как то, что я прочел в справке, нанесло мне психологическую травму на всю оставшуюся жизнь.
В одной из справок Дьявола (а если правильней, то Макарии, мать её, Ванхавербек) говорилось, что та наглейшим образом покинула ряды непорочных дев и перебазировалась в Содом и Гоморра. Она, чёрт меня дери, больше не девственница.
Вот это провал!
Судьба уготовила мне такой шанс, а я из-за своих гребаных принципов лишился всего! Всю жизнь я теперь буду проклинать себя!
Я схожу с ума…
Не знаю почему, но я слишком болезненно отнёсся к такой шокирующей новости. У меня будто бы отобрали последнюю конфетку со вкусом девственности.
Не могу вспомнить, когда в последний раз я был настолько сильно зациклен на ком-то.
Она живёт у меня в голове! И не собирается оттуда съезжать.
Но самое обидное, что она не прислушалась к моим словам, сказанным в ту ночь.
Да и пошла она лесом!
Пусть делает, что вздумается. Хоть крутится волчком на членах. Мешать не стану.
В свою очередь я постараюсь отойти в сторону. Побуду какое-то время в тени, подальше от неё.
Не желаю даже видеть её...
— Трисс, есть пара минут? Ты нужна мне! — звоню ей, не решаясь выйти к сцене.
Ничего не ответив, она бросает трубку, но буквально через мгновение уже входит в мой кабинет.
Раздражённая. Остервенелая. Обиженная. Впрочем, ничего удивительного. Это обычное её состояние, когда она не получает «порцию» моего члена на обед.
— Обучи новеньких и проведи им инструктаж, — довожу как можно мягче, но ввиду случившегося вряд ли у меня получается.
— Да что ты!? А свитер тебе не связать из моих нервов? — язвительно припоминает об
