Ему отчетливо виделось, как он шагает по пыльной улице села жарким июльским днем в белой гимнастерке, черных брюках с красными лампасами к отчему дому. Он убыстряет шаг, вот-вот побежит. Прошел год, как он расстался с родителями. На углу улицы показалась знакомая соломенная крыша хаты деда Василия.
Наконец он дома, за столом, в кругу семьи. Дед никак не наглядится на внука и все повторяет одни и те же слова: «Смотри, смотри, какой хлопец стал», и тайком смахивает слезу шершавой, привыкшей к труду рукой. Через некоторое время в хате собрались ребята со всего села. Девчонки робко посматривают на Владимира, краснеют, мальчишки явно завидуют, даже старший брат Александр смотрит с нескрываемой завистью и какой-то обидой. Ведь он так и не стал суворовцем. Владимир тоже чувствует себя не в своей тарелке, за год отвык от гражданского общества. Никто из собравшихся ребят никогда не видел живого суворовца, он для них настоящий генерал — сдержанный, серьезный (военная форма ко многому обязывает). Куда только делись уличные замашки и привычки.
Через неделю суворовец уже освоился с окружающей обстановкой, гонял целыми днями с ребятами мяч, ездил в ночное, сидел у костра, пек картошку, помогал деду по дому.
Приснился Владимиру и закадычный друг Тарас. Как-то он пригласил Володю поехать с ним в райцентр помочь продавать колхозные арбузы. Тот с удовольствием согласился. Погрузили арбузы в подводу и отправились в дорогу. Приехали в район, расположились на базарной площади, разгрузили арбузы, начали продавать. Командовал парадом шустрый Тарас, Владимир был на подхвате: подавал арбузы, помогал взвешивать. С непривычки дело не ладилось. Через некоторое время у подводы образовалась длинная очередь. Бабы галдели, как пуганые галки осенью на деревьях, выражая недовольство нерасторопностью продавцов, которые были явно не в ладах с арифметикой. Ребятам пришлось изрядно попотеть и наслушаться нелестных слов в свой адрес.
На следующий день к ребятам подошел старик-еврей, который в своей лавочке напротив торговал шнурками и наблюдал за неумелыми мальчишками. Старик сказал ребятам, что так торговать не годится, что они скоро могут остаться без штанов от такой торговли. Мудрый еврей показал им, как надо быстро считать, не оставаясь внакладе. «Надо так облапошить покупателя, чтобы он остался доволен и еще спасибо сказал продавцу», — внушал старик.
Молодые пацаны с благодарностью восприняли его советы. И дело действительно пошло. Арбузы быстро распродали, покупатели не нарадовались на молодых хлопцев. Ребята выполнили колхозный план, заработали себе на мороженое и гордые возвратились домой.
Дома Владимир в кругу семьи с восторгом рассказывал о мудром добром еврее. Все слушали, одобрительно кивали головой. Отец сказал:
— Да, хитрый, умный еврей. Они умеют торговать. Торговля — их профессия с древних времен.
Дед слушал, кашлял в кулак, морщился, но помалкивал. Когда родители ушли, дед, обращаясь к внуку, сказал:
— Ты знаешь, Володя, у иудеев вера такая — без обмана не проживешь. Еще Иисус Христос выгнал торгашей-иудеев из храма. Они его за это и распяли. А ты православный. Я тебя сам крестил в церкви. У нас, у православных, обман — это великий грех. Да, наверное, и тебя в суворовском твоем учат быть честным. Суворов-то говорил: «Сам погибай, а товарища выручай». И сам он сухарь последний с бойцом делил. Поэтому негоже обманывать, это грех брать на свою душу.
На этом месте сон оборвался. Лучи солнца пробивались через занавеску окна, падали на подушку, скользили по лицу, щекотали, будили. Резун открыл глаза, попытался вспомнить, что еще сказал дед, и не смог. «Пожалуй, все-таки больше прав мудрый еврей, — решил Владимир, — дед — идеалист, живет старыми понятиями, а сейчас другое время. Хочешь жить, умей вертеться. Иначе останешься в дураках».
Поезд шел по длинному мосту через Волгу. Подъезжали к Сызрани. Резун жил и учился на Волге в городе Калинине два года. Но разве можно было сравнивать ту Волгу с этой — под Куйбышевым, широкой и раздольной, стенькаразинской. Нет, и Днепр уступал великой русской реке. Владимир учился в Киеве и частенько ездил в Дарницу на метро по знаменитому, построенному на одной сварке, патоновскому мосту через Днепр на свидание с Оксаной. Как знать, если бы она его не отвергла и ответила на любовь, возможно, ехал бы сейчас к своему новому месту службы с женой. Владимиру неприятно было вспоминать этот период своей жизни. Тогда ему казалось, он влюблен в Оксану. Ну и черт с ней, подумал Резун. С глаз долой — из сердца вон.
Владимир смотрел из окна вагона на Волгу и не мог оторвать взгляда от открывающейся красоты. Наверное, вот от этой раздольной природы и родилась широта души в русском характере, стремление к воле, к беспределу.
Еще через два часа старший лейтенант Резун выходил из вагона поезда на вокзале в городе Куйбышеве. В Москве он отъезжал с Комсомольской площади и в Куйбышев приехал на Комсомольскую площадь. После Киева, Львова и Москвы вокзал в Куйбышеве показался Резуну захудалым и серым. Даже в Воронеже и Калинине вокзалы выглядели приличнее и солиднее. Резун с трудом нашел такси и поехал в гостиницу КЭЧ (коммунально-эксплуатационная часть). Гостиница находилась недалеко от здания бывшего Куйбышевского суворовского военного училища на высоком берегу Волги.
Устроившись, Резун решил прогуляться по городу. Воскресенье, спешить ему было некуда. Деревянные одноэтажные и двухэтажные домики сбегали с крутого берега к набережным, образуя узкие улочки с булыжной мостовой. Город показался грязным, провинциальным и неустроенным. В нем было мало современных зданий.
Город Куйбышев в то время был закрытым. Резун слышал, что во время войны сюда эвакуировали десятки заводов и фабрик из Москвы и других городов СССР, здесь находился завод номер 45.
В понедельник Резун прибыл в штаб Приволжского военного округа, представился начальнику разведотдела округа полковнику Леонову. Владимира приняли доброжелательно, явно обрадовавшись прибывшему новому штыку. В отделе всегда не хватало людей, а работы было невпроворот. Разведотдел округа состоял организационно из первого отделения войсковой разведки, второго отделения информации, следственной части и делопроизводства.
Узнав, что Резун знаком с информационной работой, полковник Леонов назначил вновь прибывшего офицера на вакантную должность начальника второго отделения информации, поставив ему задачу наладить работу отделения. Начальник разведотдела, представляя старшего лейтенанта Резуна личному составу, объявил, что новичок прибыл на годичную стажировку и будет исполнять обязанности начальника информационного отделения. Личный состав отдела, особенно вольнонаемные девушки из делопроизводства с любопытством поглядывали на молодого офицера.
Стажировка — это не работа. Можно относиться к делу шаляй-валяй. Владимир был не только дисциплинированным офицером, но и хорошо понимал, что его ждет впереди и что он должен хорошо себя зарекомендовать для достижения заветной цели.
Он старался использовать этот шанс. Ему нравилось копаться в толстых справочниках, писать аналитические справки, разбираться в организационных структурах иностранных армий, изучать ТТХ различных видов вооружений и военной техники. Еще во Львове он интересовался толстыми синими книжками, «Разведывательными сводками», которыми зачитывался и многое помнил наизусть, особенно про бронетанковую технику. Это был его конек. Он регулярно просматривал журналы «Военный вестник», «Военный зарубежник», сравнивал нашу технику и вооружение с иностранными аналогами.
Полковник Леонов очень быстро разглядел в Резуне аналитические способности и вовсю их использовал в работе отдела. В отделе скоро стали звать Резуна «ходячей военной энциклопедией», обращались к нему за различными справками, просили выступить перед личным составом с докладами и обзорами. Владимир помнил советы отца, он все больше и больше мечтал о карьере военного дипломата.
Разведотдел внутреннего военного округа был невелик. Владимир быстро познакомился с сотрудниками отдела, пользовался у них уважением и авторитетом.
С первых дней своего пребывания в штабе округа Владимир обратил внимание на машинистку отдела делопроизводства Татьяну Корж. Миловидная девушка запала ему в сердце, и в голове мелькнула шальная мысль: «Вот такая звонкая девица, — это была излюбленная характеристика для девушек, высшая оценка, — может стать моей женой». Он даже посвятил ей стихи ко дню рождения:
Мужчины смотрят тебе вслед,А ты идешь, как королева,Как будто дела тебе нетДо яблока, что откусила Ева.
Татьяна Корж работала в разведотделе округа с семнадцати лет. После окончания десятилетки она не поступила в институт, пошла на курсы машинописи, окончила их. Она и не стремилась продолжить свое образование, поступить учиться в институт, мечтала поскорее выйти замуж за хорошего человека и начать самостоятельную жизнь. Ее отец Корж Степан Витальевич, кадровый офицер Советской армии, помог дочери устроиться машинисткой в штаб округа. Симпатичная, складная, попав в окружение молодых офицеров, она быстро стала пользоваться всеобщим вниманием. Комплименты сыпались со всех сторон. Вскоре нашлись и ухажеры. Особенно нравился Татьяне капитан из первого отделения войсковой разведки. Высокий красавец, участник венгерских событий 1956 года, получивший за это орден Красной Звезды, был ранен в Будапеште, служил в спецназе. На этого молодца многие девушки засматривались и вздыхали. Отпугивало Татьяну лишь то, что капитан был разведен, платил алименты и увлекался спиртным.
