Надо же, как ты подсуетился.
Правда, он пообещал нанять (и оплатить) дневную няню — поскольку к тому времени я вышла на работу. Обещал приезжать домой каждый уик-энд. И еще он надеялся, что разлука пойдет на пользу нашим отношениям — снимет напряженность.
Так что я осталась с ребенком на руках. Что, впрочем, было для меня огромной радостью — и не просто потому, что я не могла надышаться на Этана (тем более что мое общение с ним отныне было ограничено лишь вечерними часами), но еще и потому, что я слишком устала от бесконечной вражды с Мэттом.
Удивительно, но сразу после его отъезда в Вашингтон произошли две метаморфозы: а) Этан стал спать по ночам; б) мы с Мэттом начали спокойно общаться. Нет, это не было классической ситуацией «разлука укрепляет чувства»; скорее речь шла о взаимном смягчении. Теперь, когда мы были освобождены от постоянного присутствия друг друга, наше противоборство прекратилось. Мы как будто заново научились разговаривать — вести беседу, которой не грозит перерасти в злобную перепалку. Когда он приезжал домой на выходные, сознание того, что нам отведено всего сорок восемь часов, держало нас обоих в узде. Постепенно между нами установились товарищеские взаимоотношения, пришло понимание того, что мы вполне можем ладить, что нам действительно приятно общество друг друга, что у нас есть будущее.
Или, по крайней мере, я так думала. В последний месяц «вашингтонской ссылки» Мэтта разразился Уайт-уотерский скандал[5], и эта горячая новость задержала его в округе Колумбия еще на целых три недели. Когда он наконец вернулся на Манхэттен, я заподозрила неладное, едва он переступил порог. Он старался вести себя естественно, но стоило мне задать ему пару невинных вопросов о том, чем он занимался в Вашингтоне, почему-то смутился и залепетал что-то невнятное. Потом нервно перевел разговор на другую тему. И вот тогда мне все стало понятно. Мужчины думают, что умеют ловко заметать следы, но, когда дело касается неверности, они прозрачны, как полиэтиленовая пленка.
После того как мы уложили Этана в постель и устроились в гостиной с бутылкой вина, я решила рискнуть и задать вопрос в лоб.
Как ее зовут?
Лицо Мэтта приобрело известковый оттенок, ассоциирующийся у меня со средством от расстройства желудка «Каопектейт».
Я тебя не понимаю… — пробормотал он.
Тогда я повторю свой вопрос медленно: как… ее… зовут?
Я действительно не понимаю, о чем ты.
Еще как понимаешь, — сказала я, выдерживая спокойный тон. — Я просто хочу знать имя женщины, с которой ты встречался.
Кейт…
Так зовут меня. Я хочу знать ее имя. Пожалуйста.
Он шумно выдохнул:
Блэр Бентли.
Спасибо, — произнесла я вполне удовлетворенно.
Можно, я объясню?
Объяснишь что? Что это была всего лишь мимолетная интрижка? Или что ты напился однажды ночью, а когда очнулся, обнаружил эту женщину на кончике своего пениса? Или, может быть, это любовь…
Это любовь.
Я оцепенела. Дар речи вернулся ко мне не сразу.
Ты это серьезно? — наконец вымолвила я.
Совершенно серьезно, — сказал он.
Негодяй.
Он ушел из дома в тот же вечер. Больше он никогда не ночевал в нем. Мне было очень горько. Может, он и не был любовью всей моей жизни, но ведь у нас был ребенок. Ему следовало бы подумать о сыне. Точно так же как и признать, что временная разлука пошла на пользу нашим отношениям — мы сложили оружие и установили перемирие. Я бы даже сказала, любовное примирение — ведь я действительно начала скучать по Мэтту. Все говорят, что первые год-два брака — это сущий ад. Но, черт возьми, мы же преодолели этот рубеж. И стали обычной супружеской парой.
Когда же я обнаружила, что мисс Блэр Бентли — двадцатишестилетняя стриженая блондинка с ногами от ушей, идеальной кожей и белоснежной улыбкой (к тому же ведущая новостей на канале Эн-би-си в округе Колумбия с перспективой перевода на прайм-тайм в Нью-Йорке), моя досада возросла в геометрической прогрессии. Мэтт нашел себе жену-трофей.
Но, разумеется, больше всего я злилась на себя. Я сама все разрушила. Я делала именно то, чего клялась не делать никогда — начиная от романа с женатым мужчиной и заканчивая послушным исполнением воли этих чертовых биологических часов. Мы часто говорим о том, что необходимо «построить свою жизнь» — реализовать себя в карьере, в семье, найти правильный баланс личного и профессионального. Глянцевые журналы наперебой предлагают фальшивые рецепты строительства этого безупречного, скроенного по индивидуальной мерке существования. Но на самом деле, когда сталкиваешься с серьезными потрясениями (вроде тех, что испытала я, когда один мужчина разбил мое сердце, а другой оставил с ребенком), понимаешь, что ты просто-напросто неудачница. Что, если бы я не попала в агентство «Хардинг, Тайрелл и Барни»? Что, если бы не согласилась пойти с Питером в бар? Или не поменяла работу и Мэтт никогда бы не зашел в наш офис? Случайная встреча здесь, поспешное решение там… и вот однажды утром ты просыпаешься женщиной средних лет, разведенной и с ребенком на руках. И задаешься вопросом: какого черта я так распорядилась своей жизнью?
Зазвонил телефон, и я резко очнулась от грез. Я посмотрела на часы. Почти девять утра. Как это мне удалось так надолго выпасть из жизни?
Это ты, Кейт?
Голос удивил меня. Это был мой брат. Впервые за долгие годы он позвонил мне домой.
Чарли?
Да, это я.
Ты ранняя пташка.
Что-то не спится. Мм… я просто хотел, мм… я рад был повидать тебя, Кейт.
Понимаю.
И я не хочу, чтобы прошло еще семь лет…
Как я уже сказала вчера, все зависит от тебя, Чарли.
Я знаю, знаю.
Он замолчал.
Что ж, — сказала я, — ты знаешь мой телефон. Так что звони, когда захочется. А если не захочется, я переживу. Ты сам прервал наше общение. И если хочешь возобновить его, все в твоих руках. Справедливо?
Ээ… да, конечно.
Вот и хорошо.
И опять эта нервная пауза.
Ну тогда… я, пожалуй, пойду, Чарли. До встречи…
Он оборвал меня на полуслове, выпалив в трубку:
Ты не можешь одолжить мне пять тысяч долларов?
Что?
Его голос задрожал.
Я… ээ… мне очень стыдно… я знаю, ты, наверное, возненавидишь меня за эту просьбу, но… ты помнишь, я говорил тебе про собеседование… на должность торгового представителя «Пасифик Флорал Сервис». Крупнейшая на Западном побережье компания по доставке цветов. Это единственное, что мне удалось найти здесь, учитывая, что мне далеко за пятьдесят… сегодня на рынке труда такие сложности, особенно для тех, кто уже предпенсионного возраста.
