города потребуются титанические усилия. Второй сон приснился Александру через семь месяцев жестоких боев: он пытался поймать уворачивающегося сатира, который танцевал на щите полководца и был схвачен. Любимый ясновидящий Александра истолковал это так: слово «сатир» —
satyros по-гречески — можно разделить на «са» и «Тирос», что означает: «Тир твой». Александр удвоил усилия — и город пал.
Сны об исцелении
В древности социальная роль снов заключалась еще и в их терапевтическом применении. Восстановление здоровья часто напрямую приписывалось сновидениям, как в «Поэме о невинном страдальце», аккадском повествовании о несчастьях Табу-утул-Энлиля, пораженного бесчисленными уродствами и болезнями. Когда этот вавилонский Иов уже готовился умереть, в череде снов открылось, что бог Мардук собирается его спасти. В трансе он наблюдал за битвой Мардука с демонами, пока, наконец, не вылечился.
Можно без преувеличения утверждать, что основные цивилизации Средиземноморья под влиянием сновидений разработали свой метод исцеления. В классический период в Греции, а затем и в Риме были построены храмы-асклепионы, названные в честь бога медицины[47]. В них стекались паломники в надежде получить диагноз, лечение и божественные наставления.
Каждого больного подвергали ритуалу инкубации сновидений (egkoimesis по-гречески, incubatio по-латыни): рекомендовали лечь спать в храме, чтобы увидеть пророческий сон. Проснувшись, больной рассказывал свое сновидение одному из жрецов, тот внимательно выслушивал его и выискивал знаки, способные подсказать правильное лечение. Иногда, при особых обстоятельствах, лечение во сне мог определять сам Асклепий, сын Аполлона, бога истины, исцеления и пророчеств.
В храмах найдено множество подношений из терракоты, обозначающих части человеческого тела. Это свидетельствует, что исцеление приписывали богу довольно часто. Очень схожие ритуалы веками существовали в классическом Египте; там они были связаны с богом Сераписом[48]. Они имели место и в Византийской империи в Средние века, и — с некоторыми изменениями — в исламе.
Рим в бреду
В Древнем Риме влияние снов на общественную жизнь достигло невиданного до этого уровня. Из-за широко распространенной веры в онейрическое общение с богами пересказы снов начали использоваться для легитимизации или дискредитации политических деятелей.
Римский историк Светоний для подтверждения божественного происхождения первого римского императора Августа бесчисленное количество раз ссылался на сны. Так, Атия, известная римская аристократка и мать Августа, однажды отправилась на ночь в храм Аполлона. Во сне ее посетил сам Аполлон в образе змеи — и она забеременела. Через некоторое время Атии приснилось, что ее внутренности «дошли до звезд и распространились по земле и по морю», а ее муж увидел во сне, что из чрева его жены родилось солнце[49].
В том же году римским сенаторам снилось, что родится царь, который спасет республику. Юлий Цезарь увидел сон, убедивший сделать приемного сына Октавия своим политическим наследником. Спустя годы в битве при Филиппах погибли главные убийцы Юлия Цезаря, и на трон взошел Август, бывший Октавий. Ему удалось избежать засады в собственном шатре — его предупредил вещий сон друга.
Неудивительно, что, став императором, Август чрезвычайно много внимания уделял снам. Вдохновленный одним из них, он стал раз в год переодеваться в нищего и просить милостыню и даже издал закон о том, что любой, кто увидел вещий сон, должен рассказать о нем на площади.
Пожалуй, самый драматичный случай с пересказами снов, связанный с исторической предопределенностью и обожествлением правителей, произошел с первым из Цезарей и его женой Кальпурнией.
За несколько дней до убийства Юлий Цезарь получил ужасное пророчество. Ясновидящий предупредил его о смертельной опасности в религиозный праздник 15 марта. Пророчество передавалось по Риму из уст в уста, пока не достигло сената, где росло недовольство амбициями правителя. Особенно тревожил сенаторов культ личности Юлия Цезаря, проявлявшийся в повсеместных статуях и изображениях, восхвалении на чрезмерно пышных празднествах и обожествлении религиозной сектой.
Семья Цезаря утверждала, что они потомки троянца Энея, сына Венеры, и распространяла слух, что его впечатляющие военные победы свидетельствуют о благосклонности богов. Агрессивный политический и религиозный подъем Юлия Цезаря привел к тому, что сенат организовал заговор.
В ночь с 14 на 15 марта 44 года до н. э. Цезарю приснилось, что он волшебным образом проносится сквозь облака, попадает на небеса и предстает перед Юпитером, который тепло пожимает ему руку. Это не было похоже на дурной сон — напротив, сновидение было великолепно. Однако Кальпурнию, спавшую рядом, душил кошмар: фасад ее дома рушится, Юлия ударили ножом и она плачет над его окровавленным телом[50].
Наутро она умоляла мужа не ходить в сенат. Он уже собирался отказаться от своих планов, но один из заговорщиков сообщил о благоприятных предсказаниях прорицателей — и Юлий отправился в театр Помпея. Там его окружили десятки мужчин, среди которых было много сенаторов, и в Цезаря вонзились 23 ножа.
Похороны вызвали в народе волнения. Труп Цезаря сожгли на форуме; в огонь полетело оружие, амулеты, драгоценности и одежда. Пламя было настолько сильным, что почти уничтожило площадь. Убийцы Юлия Цезаря не смогли помешать ему стать первым официально обожествленным историческим деятелем Рима, что подтвердила реакция народа.
Цезаря стали представлять как Дива Юлия (Юлия Божественного), а Август принял титул Диви Филиус (Божественного Сына). Какой психологический путь должны были пройти наши предки, чтобы столь фантастическая история считалась нормальной с незапамятных времен до относительно недавнего времени? Чтобы ответить на этот вопрос, нам нужно подробнее изучить маршрут, пройденный людьми от доисторического времени к историческому.
Глава 3. От живых богов к психоанализу
Вначале была тоска — ностальгия. Прочно занявшие место в снах погребальные думы о мертвых, сформировавшиеся сотни тысяч лет назад в период палеолита, усложнились за тысячелетия до конца неолита. Начав с относительно небольших кучек камней и ракушек, наши предки дошли до масштабных пирамид и зиккуратов.
Культ мертвых был одним из очень успешных направлений умственной деятельности. Он позволил человеческим сообществам достичь состояния, когда сотни тысяч людей жили под непосредственным управлением живого бога (в Египте) или его прямого представителя (в Месопотамии). Правители воспитывались, насколько это возможно, на знаниях, накопленных всей династией, — с сохранением основополагающих мифов о первоначальном отце или матери.
Вся возможная на тот момент светская власть была свободна от какого-либо реального физического труда, отягощена лишь трудом духовным, административным и военным. Плюс — верования. Этот набор позволял типичному фараону существовать, практически не выходя из транса, плавно перетекая из сна в бодрствование и обратно, следуя в потоке проявлений реальной и мнимой власти.
На протяжении тысячелетий новая форма сознания развивалась не только у фараонов — она захватывала все более широкие слои общества. У людей возникали способности к более
