Когда Руни наконец оказалась у озера, где была хижина, тело совсем занемело от холода, но она словно потеряла чувствительность.
— Я опять дома! Я снова вернулась! — сказала она, словно кто-то мог слышать ее.
Внутри домика пахло влажными тряпкам и еще чем-то… Тлением? Плесенью? Руни не знала. В заброшенной хижине было не слишком тепло, только сухо.
— А огниво цело! — подумала Руни, взглянув на очаг, но разжечь его не было сил.
Сундук с платьями был еще цел, однако ключа при ней не было. Сбив камнем крепкий замок, Руни вынула старое платье и несколько грубых сухих одеял, сохранившихся в нем. Ей хотелось сейчас одного: спать, спать. спать…
Было глупо не взять с собой даже еды, но лесянка об этом не думала. Сделав постель из того, что нашлось в сундуке, Руни крепко закуталась в плотную ткань и легла. Очень скоро ей стало тепло, даже жарко…
Лесянка не знала, где явь, а где сон… Временами ей чудилось пламя в печи-очаге, запах трав, закипающих в черном котле, сохранившемся с прошлых времен… Гальдрамюнд, знак охраны, когда-то вышитый Ронн, полыхал ярким светом над входом, излучая тепло… Руни давно забыла, что знака нет в хижине, так как она унесла его в замок.
— Как мне хорошо! — изумленно подумала Руни, не в силах заставить себя возвратиться к реальности.
По временам ей казалось, что кто-то склоняется к ней, поднося отвар трав, укрывая, однако она не могла рассмотреть… Лишь однажды ей вдруг показалось, что она видит светлую тень хрупкой женщины… Длинные белые волосы… Бледные губы… Грустный взгляд слишком больших карих глаз…
— Это мама… Моя мама, Ронн… В детстве тоже она иногда снилась мне, — промелькнуло в мозгу, наполняя Руни чувством покоя. — Теперь она снова со мной…
Приезд Эрла сначала встревожил Свельд. Слуги успели ей сообщить, кто посланец. Она не хотела отпускать с ним сестру и лишать замок Орма защиты. Однако картина, которую Свельд увидала, решив войти в залу, всерьез испугала ее. Равнодушие Эрла, с которым он встретился с Руни, внезапная нежность сестры к Орму просто сразили ее.
— А ведь это конец! — пронеслось в голове. — Если Руни захочет, он тут же вернется к ней.
За последнее время инстинкт редко ее подводил, а теперь он подсказывал Свельд, что опасность совсем рядом.
Сцена в ночном коридоре, куда она вышла, почувствовав что-то дурное, сказала ей все. Свельд теряла того, кто ей дорог. Одна она знала, на что пошла, чтобы добиться того уголка в его сердце, который был ей отведен. Она помнила тот вечер…
Свельд давно знала, что Руни смирилась, однако муж вызывает в ней лишь неприязнь. Она верила, что это чувство взаимно, поскольку Орм почти перестал навещать жену. Как-то Свельд слышала, что он ее проклинал, называя бесчувственной куклой. Та ссора стала последней, решающей каплей, переполнившей чашу терпения Свельд. Все остатки сомнений исчезли, заставив решиться… Свельд помнила, как Орм однажды прогнал ее, но она верила, что теперь будет не так.
В этот вечер она поняла, как достичь своего. Платье Руни, ее макияж и немного духов… Завить волосы было непросто. Свельд очень боялась, что после не сможет их расчесать и придется остричь эти кудри, однако все обошлось.
Свельд не знала, узнал ли ее Орм. Под утро он клялся, что просто не понял, с кем был, но уже не пытался прогнать Свельд. Когда же Орм понял, что Свельд ждет ребенка, то был очень рад. Он почти позабыл о жене ради той, что любила его. Руни и не пыталась бороться с сестрой. Свельд считала, что та даже рада тому, что случилось, ведь каждый получил, что хотел. Жизнь текла мирно и счастливо до рокового письма…
Появление Эрла встревожило Свельд. Ей совсем не хотелось, чтобы Руни оставила замок, лишив их защиты, но сцена в ночном коридоре раскрыла глаза. Орм любил одну Руни, любил, несмотря ни на что. И сестра вдруг прозрела, она потянулась к нему. Свельд не знала, как справилась с криком, увидев в глазах Руни вместо презрения грустную нежность. Казалось, что рушится мир… ЕЕ мир! Руни вновь отнимала того, в ком была ее жизнь. Но Свельд больше не стала мириться. Она бы стерпела обиду, не жди она дочь, но при мысли, что Руни отнимет у этой малютки отца, Свельд взвилась.
Объяснение вышло простым. Она быстро добилась того, к чему долго стремилось, а утро лишь подтвердило, как мудро она поступила. Орм сразу, с порога, сказал ей, что Руни ушла. Он был в страхе, смятении, Свельд же обрела небывалый покой.
— Это к лучшему, — мягко сказала она, опускаясь с ним рядом. — Ты не сумел бы ее удержать.
— А мой замок? А люди? — твердил он, как будто не слыша ее.
Но Свельд знала, что это предлог. Орм поверил, что сможет начать все сначала, теперь же он понял, что вправду утратил жену.
— Не волнуйся, все будет прекрасно, — шептала она, обнимая его. — Люди и не узнают о том, что случилось. Мы сможем их всех провести! Мы с сестрою похожи, когда-то ты сам спутал нас… Я надену ее платье, выкрашу волосы и буду часто гулять по стене… И они не заметят подмены, не смогут понять… Теперь я буду Руни, женой Победителя… И я рожу тебе дочь! Ты поймешь, ты увидишь, что так будет лучше для всех…
Орм вдруг начал смеяться… И все же она победила! Эмбала сама взялась красить ей волосы, словно считала, что слуги не справятся с этим.
— Я рада, что ты теперь наша хозяйка, — со странной усмешкой сказала она.
Свельд вдруг стало не слишком приятно. Эмбала всегда отличала ее от сестры, но сегодня лесянка впервые ощутила за ободрением скрытый подтекст. Зябко ежась, она мимоходом подумала, что предпочла бы другую помощницу, так как…
— Она ненавидит меня точно так же, как раньше она ненавидела Руни… За что? — неожиданной вспышкой мелькнуло в мозгу.
Равнодушная, скрытая злоба бессилия… Мертвые чувства, в которых уже не осталось ни капли тепла и любви… Ни к кому… Даже к Орму… И жуткий мучительный голод, который уже не насытишь едой… Свельд впервые так остро смогла ощутить тайный пласт чужих мыслей и чувств. Это вызвало легкий испуг.
Раньше Свельд не могла понять Руни, с трудом выносившую общество многих людей, а теперь в ней самой пробудилось нечто похожее. Свельд поначалу считала, что это любовь наделяет ее редким даром слияния разумом с Ормом, теперь же она поняла, что не только его потаенные мысли доступны ей.
— Нет! Не хочу! Не хочу быть такой, как сестра! — лихорадочно думала Свельд.
Легкий шорох отвлек ее. Белая кошечка-рысь, вскинув ушки и вздыбив длинную шерсть, неотступно смотрела на Эмбалу, будто бы тоже читая ее мысли.
— Значит, Руни ее тоже бросила? — недоуменно подумала Свельд.
Зверек странно взглянул на нее… Свельд могла бы поклясться, что видит насмешку в глазах белой кошечки, словно создание было разумным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
