Девушке не терпелось поскорее увидеть неаполитанских короля и королеву, но, кроме того, она тревожилась за Адама. Арабелла пристально рассматривала толпу, но нигде не видела брата. Она бросила взгляд на Рейну, спокойно стоявшую подле матери, которая в противоположность дочери, казалось, сильно нервничала. Жаль, что подруга не знает итальянского и не может ослепительно улыбнуться, слыша пустую болтовню, ничем не отличавшуюся от светских разговоров в салонах Лондона. В глубине зала музыканты в париках вновь взялись за инструменты, и пары поплыли в менуэте. Наконец Белла заметила Адама, увлеченного разговором с высоким молодым человеком. Может, это и есть граф де ла Валль? Совсем не выглядит таким уж беспутным — светловолос, красив, строен.
— Пойдемте, дамы, — предложил лорд Делфорд. — Их величества, кажется, собираются почтить нас своим присутствием.
Арабелла последовала за лордом и леди Делфорд. Лорд Делфорд, высокий и худой, сегодня был одет в безупречный черный бархатный фрак с пеной белых кружев у шеи и на запястьях. Из драгоценностей он носил лишь изумрудный перстень-печатку на правой руке и бриллиантовую булавку в галстуке. Виконтесса выглядела немного бледной, словно не совсем оправилась после приезда из Генуи. Однако она высоко держала голову; густые рыжеватые волосы красиво оттеняли складки зеленого атласного платья. Рейна надела сегодня туалет цвета старой слоновой кости, с длинной жемчужной ниткой. Арабелла посчитала, что подруга — само совершенство, но, конечно, она не признается в этом Рейне после оскорбления насчет ее ног. Когда они были уже совсем близко от королевской четы, Арабелла украдкой погладила руку Рейны.
— Держись, дорогая, — прошептала она. — Ты куда прекраснее, чем обе королевские дочери! Клянусь, они сразу же тебя возненавидят!
— Ах, Белла, если бы я была такой же высокой, как ты, а не карлицей!
— Старый сатир вновь вернулся к королеве немного передохнуть, — заметил де ла Валль маркизу ди Гальвани. — Знаете, несколько месяцев назад он собирался поохотиться в Палермо и даже послал туда кораблем девяносто гончих! К счастью, министры убедили его, что небезопасно покидать Неаполь сейчас, когда Наполеон вот — вот захватит город. Как этот глупец трясется за трон!
— Жаль, — двусмысленно протянул Адам, не сводя глаз с королевы. Он не желал смотреть на сестру. Королева сидела в кресле с высокой спинкой. По обе стороны от нее стояли ее дочери. Она казалась бледной и ужасно состарившейся — завитые волосы поседели, лицо было покрыто морщинами, заметными даже на расстоянии. Принцесса Амелия была довольно красива, но Кристина, Н а три года старше, к несчастью, унаследовала отцовский нос картошкой и покатые плечи. Король еще не появился, и Адам слышал, что наследный принц Франческо вместе с молодой женой, принцессой Изабеллой Бурбон, гостили на ферме у дворца в Казерта. Но Адам в любом случае не пришел бы на прием по своей воле, однако граф де ла Валль настоял, что он должен увидеть льва в его логове, окруженного выводком и придворными, прежде чем решить, достоин ли Фердинанд быть правителем.
— Жаль, что лаццарони[9] голодают, — издевательски бросил Адам, — пока жирный король набивает себе брюхо!
— Да, но лаццарони обожают короля Фердинанда, друг мой! Он ведь один из них. И, несмотря на королевскую кровь Бурбонов, которая течет в его жилах, он невежествен, как свинья, говорит на самом вульгарном жаргоне, который я вообще слышал, и более всего счастлив, когда самолично продает рыбу на рынке.
— Для роялиста вы весьма безжалостны, Эрве, — заметил Адам.
Граф пожал плечами.
— Но это правда. Пожалуйста, придайте своей пиратской физиономии более подобающее случаю выражение, Пьетро. Сейчас появится королевское величество.
Король Фердинанд, выглядевший скорее шестидесятилетним, чем пятидесятилетним, как он утверждал, вошел в зал, кивая налево и направо почтительно приседающим придворным. На нем был богатый камзол пурпурного генуэзского бархата, отделанный толстой золотой тесьмой на плечах и на груди, свободно ниспадавшей почти до пола. Он поприветствовал королеву и дочерей и тяжело опустился в соседнее кресло.
Перед королем предстали Эдвард Линдхерст с женой, другие почетные гости и, наконец две явно ошеломленные юные леди. Король устремил на девушек чарующий взгляд и долго не сводил с них глаз. Но вот, насмотревшись вволю, он махнул музыкантам, и просторный зал наполнился звуками музыки.
— Посмотрите на эту прелестную крошку.
Адам, обернувшись, заметил, что граф пристально уставился на Линдхерстов. Сегодня Арабелла выглядела неотразимой в атласном платье цвета незрелого яблока с богатой золотой вышивкой. Медовые волосы были заплетены в косы и уложены высокой короной; несколько густых локонов падали на плечо светлой волной.
— Если вам нравятся линялые космы и бледная кожа, думаю, эту девицу можно назвать сносной.
— Линялые? Но, друг мой, вы не правы! Эта изумительная рыжевато-каштановая грива, выразительные зеленовато-карие глаза! Так молода и… нетронута!
Адам проследил за взглядом Эрве. Тот, очевидно, восхищался Рейной Линдхерст, стоявшей чуть позади Арабеллы. Он невольно вздрогнул. Костлявый маленький воробышек превратился в изысканную красавицу. Рейна застенчиво оглядывалась, и Адаму почему-то непреодолимо захотелось утешить ее, сказать, чтобы не боялась. Но вместо этого он постарался подавить неприятное предчувствие, возникшее после слов графа.
— Похожа на монашенку, — безразлично бросил он.
— А я не побоюсь штурмовать монастырские стены!
— Она скорее всего, — задумчиво откликнулся Адам, не обращая внимания на шутку Эрве, — принадлежит к семье Линдхерстов. Я слышал, что он новый советник сэра Хью Эллиота.
— Весьма кстати, что я такой верноподданный роялист, — обрадовался граф. — Как только они отдадут дань уважения их потасканным величествам, я добьюсь, чтобы меня представили. Интересно, та вторая прелестница тоже дочь Линдхерста? Не знал, что на английской почве произрастают такие очаровательные цветы!
Обе девушки присели в низком реверансе перед королевой Марией Каролиной, терпеливо вынося похотливые взгляды короля.
— Добро пожаловать в Неаполь, — произнесла королева, протягивая руку виконту Делфорду. — Вы уже знакомы с синьором Актоном[10], не так ли?
— Совершенно верно, мадам, — ответил Эдвард Линдхерст и сдержанно кивнул Актону, стоявшему рядом с принцессой Амелией. Он симпатизировал этому самому могущественному человеку в Неаполе. Актон был высоким, тучным, с грубым лицом, однако в светло-серых глазах сверкали веселые искорки, словно их обладатель посмеивался над какой-то ему одному известной шуткой.
