— Николас! — Кина топнула ногой. — Ты не подумал о сплетнях, которые пойдут по всему городу, если ты останешься здесь? Джеймс начнет первым.
— Ты так считаешь? — промурлыкал Николас. — Как это печально.
— Ты рушишь все мои планы — проворчала Кина. Глаза ее пылали гневом.
— С моими планами ты тоже не очень-то считаешься, — отозвался Николас.
— Повторяю, я не вернусь в Нью-Йорк, пока не закончу ремонт этого дома и не устрою вечеринку. Намотай себе это на ус!
— У меня нет усов, — заметил Николас. Несколько секунд Кина не могла найти достойных слов.
— Что ты от меня хочешь? — простонала она наконец. — Чего ты пытаешься добиться, Николас?
— Тебе не приходило в голову, что я пытаюсь отучить тебя от меня бегать?— задумчиво поинтересовался он.
Кина изумленно уставилась на него.
— Но я никогда от тебя не бегала, — возразила она.
Николас посмотрел на нее долгим взглядом.
— Да ты начала от меня бегать со дня нашей первой встречи, голубушка! Ты подпускаешь меня к себе ровно на такое расстояние, чтобы всегда успеть отскочить.
— Неужели?
Николас отвернулся и взял со столика сигареты и зажигалку. Закурив, он снова повернулся к ней, выпустив легкое облачко дыма.
— Чего ты так боишься, Кина? Неужели секс для тебя такое тяжелое испытание, что ты решила от него отказаться? Или ты боишься, что я буду с тобой слишком груб? Несмотря на то что тебе постоянно удается выводить меня из себя, Кина, поверь, я — терпеливый любовник.
— Я... я не боюсь тебя в этом смысле... — пробормотала она запинаясь. Разговор явно ускользал из-под ее контроля. — Не торопи меня, Николас! — выпалила она.
— Не торопить? О Боже! — Николас едва не заскрежетал зубами, темные глаза его гневно сверкнули. — Прошло шесть лет, Кина!
— В мире полным-полно других женщин, — запальчиво воскликнула Кина, внезапно вздрогнув от злости при воспоминании о его бывших любовницах. — Если все, что тебе нужно, — это удовлетворить желание, ты без труда можешь найти себе подходящую девицу!
Николас уставился на нее так, словно она дала ему пощечину, и напрягся, будто собирался дать сдачи. Кина тоже напряглась, готовая пуститься наутек при первом же его движении. Но тут Николас неожиданно расслабился, отвернулся и двинулся к кровати, задержавшись лишь затем, чтобы взять со столика будильник и завести его.
— Мы с тобой давние друзья, — тихо проговорил он. — Я надеялся, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понять: я не способен относиться к тебе подобным образом.
Кине стало невообразимо стыдно. Она покраснела до корней волос.
— Я не хотела... — пробормотала она. — Ник, я не понимаю, что на меня сегодня нашло... Я не хотела сказать и половины из того, что сказала. Просто я... По-моему, я болтаю всякую чушь, вот и все, — с трудом проговорила она и пригладила рукой волосы. — Надеюсь, ты не станешь меня за это ненавидеть?
— Едва ли.
Николас развязал пояс, швырнул халат на стул и отвернул покрывало, чтобы забраться под него. Накрывшись простыней и одеялом до пояса, он предоставил Кине на обозрение широкую грудь и мускулистые голые руки.
— Выключи свет по дороге, будь так любезна, голубушка, — зевнул он. — Господи, как я устал!
Кина снова была не в силах оторвать от него взгляда. Больше всего на свете ей сейчас хотелось бы забраться к нему в постель, чтобы он обнял ее, успокоил и приласкал. Сегодня был ужасный день: Николас все время сидел в кабинете, и эти часы показались Кине вечностью. И вот теперь он рядом — но все, на что она оказалась способна, — ругаться и ссориться с ним! Джеймс Харрис, вечеринка, месть... чего только она не наговорила Николасу, этим вечером! И Кина теперь ненавидела себя за каждое сказанное слово.
— Ник... — шепнула она дрожащими губами. Слезы навернулись ей на глаза.
Николас всмотрелся в ее опечаленное лицо — и вдруг протянул к ней руки.
— Иди сюда, лисичка, — проговорил он.
Кина едва не бросилась к нему бегом. Чувства, которые она таила в своей душе столько лет, внезапно вырвались наружу, умоляя о взаимности. Николас притянул ее к себе, усадил, на покрывало и нежно обнял. Влажной от слез щекой Кина ощутила его кожу. Ее снова окутал неповторимый мужской запах табака и одеколона. Она еще никогда не чувствовала себя так уютно, в такой безопасности, как в эту минуту.
— Я вела себя ужасно, правда? — тихо сказала Кина и легонько стукнула кулачком по груди Николаса. — Ох, Ник, что же со мной творится? — жалобно добавила она.
— Ты сбрасываешь панцирь — вот и все, — ласково прошептал он в ответ, поглаживая ладонью ее спину через мягкий бархат платья.
— Панцирь?
— Да, тот, что ты нарастила за последние шесть лет, — пояснил Николас, — Возможно, ты и была физически близка с какими-то мужчинами, но эмоционально они тебя не затронули.
Кина открыла глаза и уставилась поверх его широкой груди на стоящий у стены стул.
— М-м-м? — пробормотал он. Кина облизнула губы, раздумывая, стоит ли задавать этот вопрос.
Николас ласково потянул ее за волосы.
— Можешь спрашивать меня о чем угодно. Что тебя интересует?
— Для тебя имеет значение, были ли у меня другие мужчины?
— Для меня? — беспечно переспросил он. — Нет. А что?
Кина не могла бы объяснить этот вопрос даже себе, не то что Николасу. Просто ей было важно знать ответ, несмотря на то что за всю свою жизнь она была близка лишь с одним-единственным мужчиной.
— Что-то ты совсем притихла, — заметил Николас. Голос его показался Кине очень громким в сгустившейся тишине комнаты.
Кина приподняла голову, задумчиво чертя пальцами какие-то фигуры на груди Николаса.
— Ты совершенно непредсказуем, — негромко проговорила она, внимательно вглядевшись в его глаза и не обнаружив в них ничего угрожающего. Только зрачки слегка расширились, выдавая скрытое волнение.
— Что еще тебя интересует? — повторил он.
— Ник, ты меня хочешь?— Кина прошептала эти слова так, словно вкладывала в них какой-то тайный смысл.
Николас поймал ее пальцы и крепко прижал их к своей теплой груди.
— Что за дурацкий вопрос! — хохотнул он, воскликнув это скорее тоном друга, чем любовника.
— Отвечай, — настаивала Кина, нахмурившись. Николас глубоко вздохнул.
— Я бы не стал сейчас обсуждать этот вопрос, — заявил он. — Уже поздно, и я устал.
— Слишком устал, чтобы ответить на один-единственный вопрос? — полунасмешливо -полураздраженно поинтересовалась Кина.
Николас приподнял бровь.
— Мисс Уитмэн, — прочувствованно проговорил он, — я мог бы ответить на этот вопрос без единого слова, притом таким способом, который потряс бы все ваше неискушенное существо.
