загудел от силы удара, но остался невредим. Даже если я продолжу колотить его, то все равно не смогу повредить. Видимо, взломать камеру можно только снаружи, и те умники, кто слишком быстро убивает монстра, будут ждать второго.
Интересно, а с теми прутьями, что монстр выбил из пазов, можно что-то сделать?
Оказалось — да. Выбитые прутья гнулись так легко, будто сделаны из алюминия и полые внутри. Я наступил поочередно на три прута, пригибая их к полу. Расстояние получилось вполне подходящим, чтобы средний мужичок вылез через щель, но увы, я не был средним. Себя придется продавливать через решетку. Я выматерился, выдохнул, и полез сквозь прутья. Мог бы маслом обмазаться — сделал бы это.
Никогда не думал, как тяжело живется полным людям, а здесь, будучи запертым между прутьями, которые от моих телодвижений не двигались ни на сантиметр, как-то сразу понял, что просто им отнюдь не живется.
В памяти Сереги всплыл случай с пластиковым креслом в кафе. Паренек, гуляя с родителями по набережной, зашел в кафе, где под навесом стояли дешевенькие, и как выяснилось, непрочные кресла. Мало того, что Сереге пришлось втискивать свое седалище между узких подлокотников, так еще и ножка кресла подломилась под его весом. И это всего сто килограмм. Кто-то и больше весит. Люди с полутора сотнями килограмм умудряются жить, бедняги. Вот уж кто остался бы в этой самой камере. Искусственный отбор, мать его...
Честное слово, не понимаю ни Серегу, ни его родителей. Видишь же, что не вмещаешься, что кресло не слишком прочное, так зачем садиться? Взял мороженное и съел стоя, глядя на реку.
Увы, если у Сереги в прошлом был выбор — садиться или нет, у меня выбора не было. Если я не вылезу через эту щель, вряд ли ее для меня расширят.
Я с трудом дернулся, но почти не продвинулся. Тогда я оперся руками о решетку и пихнул себя вперед.
А ведь я даже не знал, что пробуждение влечет за собой риски попасть на миссию, если ты их избегаешь и отказываешься. И здесь есть два варианта: или тот мужик, который отправил меня социализироваться в этот мир, обиделся на недостаточное рвение, или система отправила на миссию всех самых осторожных пробужденных, и скоро в мире станет на несколько тысяч неподготовленных человек меньше.
— Кха... — выдохнул я еще чуть-чуть воздуха, и таки протащил через решетку свою грудь. Осталось протащить пузо и задницу.
Рядом что-то загремело.
Я уже слышал этот звук, и потому начал рывками продираться сквозь решетку, обдирая кожу о металл. Лучше уж заполучить неприятные царапины и синяки, чем встретить очередное чудовище в столь пикантной позе.
Успел! Проскочил, и не обращая внимания на саднящую кожу, ухватил поудобнее "утреннюю звезду".
Лязг становился ближе, но отличался от прошлого. Такое ощущение, будто по коридору идут ожившие доспехи.
Я аккуратно двинулся вперед, и заглянув за угол, увидел новое существо.
Монстр походил на крысу — огромную, не меньше метра в холке, только шерсть крысы заменяли металлические чешуйки. На конце длинного хвоста было металлическое же утолщение. Существо неспешно брело в мою сторону — подозреваю, что с таким количеством металла на теле не побегаешь.
Морда крысы была уродлива, желтые зубы торчали в стороны, но кровь на серебристых лапах, мордочке и на хвосте говорила о том, что монстр опасен, несмотря на всю неторопливость. Я даже не стал пробовать его завалить: не вижу возможности и смысла. Будь у меня тонкое копье, я бы попробовал поразить чудовище через глазницу, а пытаться лупить металлического монстра по морде, рискуя сломать оружие, не стану. Зачем, если я быстрым шагом уйду от него?
Но сперва — стоит увеличить разрыв, потому я побежал направо, заглядывая в камеры. По большей части они были пусты, и решетка была цела, но в двух камерах из семнадцати я увидел испачканную кровью солому, и проломленную решетку. Ни тела пленника, ни его "освободителя" внутри не было. Тело уволокли на опыты к химерологу, судя по кровавому следу от камеры и куда-то дальше по коридору.
Осматривал я не только клетки справа, но и стену слева, и моя внимательность была вознаграждена. Каменная кладка внизу, была темной от влаги и времени, и в одном месте, в пяти сантиметрах от пола кладка слегка отличалась от остальной: будто кто-то перебрал часть стены, небольшую — размером с ладонь, и поместил здесь новый камень, слегка светлее, чем окружающая кладка. Выглядело это неестественно и бросалось в глаза.
Я подумал, что в этом должен быть какой-то смысл. Будь у меня молот, я бы с легкостью проломил кладку, но ничего не мешает мне попробовать разрушить камень шипастым шаром. Я раскрутил било, и впечатал шар в камни. Те разлетелись осколками, проломились легко, как яичная скорлупа. Ох уж эти игровые условности: то со своей стороны решетку в камере не сломать, то камень в нужном месте вовсе едва ли не сам ломается.
Осторожно ладонями выгреб осколки камня из ниши. Сперва показалось, что внутри ничего нет, но с последней горстью каменной крошки и пыли я вытащил медное колечко.
Кольцо земли
Ранг: E
Непримечательное с виду колечко может стать настоящим сокровищем для подходящего человека.
Незначительно облегчает управление навыками, завязанными на камень.
НЕИЗВЕСТНО, повышайте ранг навыка "оценка".
Ограничение: только для пробужденных с классом "маг".
Я получил первую свою плюшку. И пусть я сам ее нашел, а не получил в награду за выполненную миссию, от этого она не становится менее ценной. При случае обязательно обменяю на что-нибудь, подходящее мне самому. Продавать предмет не хочется: это руду можно менять на купюры, а вещи лучше менять, получая взамен подходящие мне. Что-нибудь на живучесть взял бы, либо оружие такого же ранга, которого хватит далеко не на "один серьезный бой".
Но лучше бы я нашел наградной билет для шага на следующий ранг. Увы в групповых заданиях — а это, похоже, оно, раз здесь есть другие люди — такую награду если и выдают, то получает ее самый приспособленный и активный. Не думаю, что я здесь единственный, кто убил тюремщика. Возможно, здесь нашелся человек ранга F с полной экипировкой, комплектом зелий, и он уже дорезает местного химеролога, пока я бегаю по коридорам.
После находки я вглядывался в стены все внимательнее, даже на потолок поглядывал. Хотелось остановиться, везде полазить, все потрогать, пробежаться по всей тюрьме, осмотреть и простукать каждый камень: вдруг
