в полиции не работаю, но сам кто-то вроде детектива, так что нередко консультирую Ниро Вулфа. Его контора размещается в собственном доме Вулфа на Тридцать пятой улице. Как считаешь, может, нам прокатиться туда и обсудить все с ним? Ему неплохо удается расставлять все по местам.
Обед полностью ее расслабил, но теперь Роза метнула в меня испытующий взгляд:
– Что там, обычный жилой дом?
– Ну да, и в одной из комнат – кабинет.
Она покачала головой:
– Вы не за ту меня приняли, мистер Честнотт. Я не войду в незнакомый дом с мужчиной, которого знаю недостаточно хорошо, чтобы звать по имени.
Роза определенно смотрела на окружающий мир сквозь призму личных контактов.
– Это ты не за того меня приняла, – заверил я ее. – Если мне когда-нибудь вздумается позвать тебя насладиться жизнью вместе, я не стану делать вид, будто занят расследованием. Сомневаюсь, что это вообще возможно, пока ты не выбросишь из головы историю с Уолли Муром. Может даже статься, именно поэтому мне так хочется поскорее обсудить его кончину с мистером Вулфом.
Упрямиться она не стала: четверть часа спустя мы уже садились в такси. За истекшие пятнадцать минут я успел выписать чек, в третий раз задернуть штору (на довольно продолжительный период времени) и позвонить Вулфу, чтобы предупредить о гостье.
Даже в такси Роза продолжала нервничать. Решив, что было бы неплохо успокоить ее (следует помнить, вино и бренди меня тоже не миновали), я деликатно взял девушку за руку, но свою ладонь она отдернула.
Меня это отчасти покоробило: нервничала Роза не при мысли о встрече и разговорах с Ниро Вулфом, а от перспективы посетить некий странный дом в моем сопровождении. Время позднее, песня почти спета, и вплетать в нее пуританский мотив было, на мой взгляд, неприлично.
Впрочем, в результате я снова начал соображать в обычном режиме и тут же заметил – на перекрестке Сорок седьмой улицы и Десятой авеню, – что у нас появился почетный эскорт. Почти через весь город за нами катило еще одно такси. Будто на прицепе, оно тоже свернуло на Десятую авеню: второй водитель явно не привык прятаться за чужие спины. Раз уж Роза посчитала нужным воздвигнуть между нами невидимую стену, о преследовании я ей не доложил.
Если уподоблять нашу процессию устойчивому выражению из двух слов, то второе держалось крепко и не отвалилось при повороте направо, на Тридцать пятую улицу. К тому времени как мы подкатили к обочине прямо перед домом Вулфа, между нами не уместился бы и дефис. С шофером я расплатился с сиденья, и два следующих события – я галантно подаю руку Розе, чтобы помочь ей ступить на тротуар, а из второго такси выбирается здоровый детина в пальто и старомодной фетровой шляпе – произошли одновременно.
Когда он направился в нашу сторону, я обратился к здоровяку:
– Что-то не припоминаю вашего имени.
Некультурно с его стороны, но он проигнорировал меня и подошел к Розе вплотную:
– Куда это ты собралась вдвоем с этим парнем?
Выглядел он довольно угрожающе, но девушку это ничуть не смутило.
– Харри, каждый день ты выставляешь себя еще бо́льшим дураком, чем прежде! – заявила она в крайнем волнении. – В тысячный раз повторяю: не твоего ума дело, куда я хожу и с кем!
– А я снова отвечу, что моего. – Он возвышался над Розой каменным монументом. – Еще немного – и ты вошла бы в этот дом вдвоем с мужчиной. Богом клянусь, мы уходим отсюда!
С этими словами он опустил руку ей на плечо.
Роза покачнулась, но не от паники; этот мужлан, похоже, обладал хваткой железных тисков. С такой комплекцией он мог бы унести девушку прочь, просто сунув под мышку. Морщась от боли, она воззвала ко мне:
– Мистер Честнотт, это и есть тот муж, о котором я рассказывала. Он такой огромный!
Подразумевалось, что на его фоне я беспомощен, и потому я не смог промолчать.
– Слушай-ка, братец, вот тебе мой совет. Мы пробудем внутри часа три-четыре, этого должно хватить. Подожди на крылечке и, когда она выйдет, сможешь отвести ее домой.
Полагаю, совет можно было сформулировать и удачнее, но мужья, которые упрямо пытаются крутить баранку в перевернутой вверх колесами тачке на обочине, производят на меня слишком уж удручающее впечатление.
Харри немедленно отреагировал, выпустив плечо своей жены. Этот маневр был необходим для следующего движения – точного и мощного удара кулаком прямо по центру моего лица.
Уклоняясь от намеченной Харри траектории, я успел подумать, что это будет несложно, ведь ему даже не пришло в голову нацелиться на что-нибудь более уязвимое и легче доступное, чем моя физиономия, но я ошибался. Он прекрасно разбирался в тактике рукопашной и, тоже решив, наверное, что задача не столь уж сложна, не стал ей следовать. Когда я отбросил голову в сторону, пропуская его кулак, а сам вложил весь свой вес в хук слева, уткнувшийся ему под ребра, и тем самым дал понять, что знаком с основами, Харри сразу преобразился.
За какую-то минуту он трижды попал кулаками в мой торс и однажды – под челюсть. К этому времени я успел уразуметь, что, обладая весовым преимуществом фунтов в пятнадцать-двадцать, он превосходит меня во всем, кроме одного. В отличие от меня, он был взбешен. И поскольку в драке я высоко ценю роль превосходства и стараюсь следовать золотому правилу: не наносить ударов, которых не отбил бы сам, – я стал тщательно выбирать моменты, чтобы потратить драгоценный воздух на короткие реплики.
Когда Харри промахнулся с ударом правой и был вынужден отпрыгнуть назад, восстанавливая равновесие, я сообщил ему:
– Три часа с ней… летят как три минуты… верно?
Когда же мне самому удалось протолкнуть короткий удар, второй тоже был на подходе, и Харри пришлось взять меня в захват. Самое время пробормотать:
– Я все равно собирался бросить ее где-то через месяц.
В какой-то момент, отлетев после удачного удара, который Харри нанес мне в солнечное сплетение, я вроде бы расслышал, как он поддерживает беседу. До меня явственно донеслись слова:
– С тем же успехом можешь отдать деньги сейчас. Зря он распустил язык. Нельзя же сразу и драться, и разговаривать.
Затем я несколько отстраненно сообразил, что этот странный комментарий отпустил вовсе не Харри. Оба таксиста наслаждались бесплатным представлением, откинувшись на крыло машины, на которой приехали мы с Розой. Это меня возмутило, но, понимая, что сейчас не самое подходящее время чем-то возмущаться, я отмел помеху в сторонку.
Легкие у мужа Розы явно были
