Гегелевская концепция «опосредствования», гармонизации, нейтрализации противоречий была подвергнута суровой критике К. Марксом, Ф. Энгельсом и В. И. Лениным.
В связи с анализом противоречий, как уже отмечалось выше, Гегель высказал свое отношение к законам формальной логики. Он признает права и заслуги «чисто рассудочного мышления», поскольку ни в одной области нельзя достигнуть твердости и определенности без помощи рассудка. Следовательно, Гегель признает права формальной логики. Но он при этом считает, что законы формальной логики, или, что одно и то же, правила рассудка, имеют ограниченное применение. Когда рассудок начинает претендовать на монополию в области мышления, тогда обнаруживается его ограниченность. Позиция Гегеля в отношении традиционной логики крайне противоречива. С одной стороны, он признает права формальнологического мышления, с другой — резко критикует законы формальной логики. Это объясняется рядом причин. Разумеется, он критиковал формальную логику своего времени, именно вольфианскую, которая нуждалась в критике. Вместе с тем, он смешивал проблемы метода с логическими проблемами в собственном смысле слова. Критикуя метафизический метод, Гегель критикует и формальную логику, которая действительно базировалась тогда на метафизическом методе. Но формальная логика не обязательно всегда связана с метафизикой.
Далее, Гегель онтологизировал формы мышления. Это также вносило аберрацию в истолкование форм мышления. Не одно и то же реальное противоречие и противоречие в мышлении. Гегель порицал формальную логику за запрещение противоречия. Но ведь она говорила совсем о другом — о недопустимости логических противоречий, т. е.
недопустимости всякой путаницы и непоследовательности в процессе правильного мышления, а не о том, есть ли противоречия в предметах или нет. Это же касается и формальнологической проблемы тождества. Гегель и формальная логика и здесь говорят о разных вещах. Нужно все это учитывать, рассматривая проблемы формальной логики у Гегеля. Он ее пытался реформировать (о чем подробно будет сказано в следующем разделе), он нападал на некоторые ее положения и тем не менее не отрицал ее познавательной ценности.
Итак, поскольку противоречия идут к основанию, то сущность теперь, согласно Гегелю, определяет себя как основание. Последнее развертывается как абсолютное основание, определенное основание и условие.
Абсолютное основание проходит три ступени: форма и сущность, форма и материя, форма и содержание. К числу больших заслуг Гегеля следует отнести то, что, во-первых, он указывает на единство содержания и формы; во-вторых, в этом единстве решающую роль он отводит содержанию; в-третьих, подчеркивает объективность формы.
Серьезным недостатком гегелевского учения о содержании и форме, кроме того, что эти категории дедуцируются из других категорий, является то, что для идеалиста не существует возможности противоречия между новым содержанием и старой формой.
Лишь при известных условиях, отмечает Гегель, реальное основание производит следствие. Если имеются все условия какой-нибудь мыслимой вещи, она вступает в существование.
Из категории существования Гегель выводит категорию вещи. В этой связи он подвергал критике кантовскую «вещь-в-себе», объявляя ее пустой абстракцией. Гегель критикует агностицизм с позиций объективного идеализма, наполняет новым содержанием понятие «вещи в себе». Вещь «в себе» — это ее неразвитое состояние. Росток, например, есть растение в себе, ребенок — человек в себе и т. д. Когда же вещь получает полное развитие, она становится вещью «для себя». При этом она не застревает на ступени голого «в себе», а в процессе взаимодействия с другими предметами раскрывается, обнаруживается в свойствах. Ошибка трансцендентального идеализма, отмечает Гегель, заключается в том, что он считает вещь чем-то неопределенным, а всякое определение приписывает сознанию. Согласно Гегелю, вещам присущи определенные свойства, но обнаруживаются они при соотношении с другими вещами.
Гегель критиковал не только кантовский трансцендентальный идеализм, но и тех представителей естествознания, которые трактуют свойства как некоторые материи. Совершенно справедливо Гегель отвергал такие метафизические понятия, как теплород, электрические и магнетические материи, звукород и т. д.
В связи с анализом понятия вещи Гегель дал характеристику категории закона. Закон есть пребывающее, устойчивое, тождественное в пестрой сутолоке явлений. «Царство законов, — говорит Гегель, — есть спокойное отображение существующего или являющегося мира» (8, V, стр. 602). Закон есть существенное в явлении.
В. И. Ленин высоко ценит гениальные догадки Гегеля о сущности закона. «Тут, — говорит он, — вообще тьма темного. Но мысль живая есть, видимо: понятие закона есть одна из ступеней познания человеком единства и связи, взаимозависимости и цельности мирового процесса. „Обламывание“ и „вывертывание“ слов и понятий, которому здесь предается Гегель, есть борьба с абсолютированием понятия закона, с упрощением его, с фетишизированием его» (3, 29, стр. 135).
Как идеалист Гегель дал крайне абстрактную трактовку категории закона, упускал из виду специфику различных закономерностей. «Передвижка мира в себе все дальше и дальше от мира явлений, — говорит Ленин, — вот чего не видно еще пока у Гегеля» (3, 29, стр. 138).
Далее Гегель рассматривал категории «существенного отношения»: целое и части, сила и обнаружение, внутреннее и внешнее. Здесь он дал критику механистического материализма, углублял критические замечания по поводу агностицизма.
Единство внутреннего и внешнего образует, по Гегелю, действительность. То, что относится к внутреннему действительности, есть возможность, к внешнему — случайность. Гегель различает формальную и реальную возможность. В смысле формальной возможности возможно все, что не противоречит себе. Формальная возможность берется как отринутая от действительности, и поэтому она по существу равна невозможности, поскольку любой формальной возможности можно противопоставить бесчисленное количество других формальных возможностей, прямо исключающих ее.
Реальная возможность является совокупной полнотой условий, из которых познается возможность мыслимой вещи. Реальная возможность как бы коренится в действительности и не имеет противостоящей себе другой реальной возможности, ибо она реальна, поскольку она сама есть также и действительность. Реальная возможность и необходимость, по Гегелю, различны лишь кажущимся образом. Необходимость прежде всего выступает как реальная или относительная. Относительная она потому, что исходит из случайного. Это любой фрагментарный ряд. Лишь рассматриваемый в целом мир выступает как самоопределяющийся и поэтому должен быть понят как абсолютная необходимость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
