Кармо и Ван Штиллер, его, так сказать, подручные и доверенные лица, составляли ему компанию, покуривая большие испанские сигары и болтая друг с другом.
Ночь, довольно светлая, несмотря на отсутствие луны, позволяла кораблям держаться вдали от многочисленных островов, которые тогда гораздо больше, чем сейчас, мешали мореплавателям. Рулевые, с другой стороны, успешно шли ему в кильватер и держались друг за друга, так как впервые плыли в этих водах, изобиловавших подводными рифами и песчаными отмелями. Начало светать, когда флотилия подошла к зеленым берегам Мочилы. На еще темном горизонте поблескивали огоньки, обозначавшие вход в небольшой форт Барра.
— Кармо, — сказал Морган, не отходивший всю ночь от руля, — ты еще помнишь эти места?
— Да, капитан.
— Будем держать на восток?
— Да, на один румб.
— Плантатор не говорил, какими силами располагает здесь гарнизон?
— Вчера бедняга совсем лишился рассудка и не мог сказать ничего путного.
— Ты с собой его взял?
— Да, он у меня в каюте. Сам попросился на корабль, хотя мне он ни к чему. От этого бездельника нет никакого толку.
— Ошибаешься, дорогой Кармо. Он еще нам сгодится — он из местной знати и знаком с губернатором. Я ему больше доверяю, чем всем остальным.
— Он настолько струсил, что проку от него не больше, чем от последнего негра. Он вбил себе в голову, будто капитан Валера заметил, что это он привел нас с Ван Штиллером в монастырь, и теперь у него зуб на зуб не попадает.
— Мы отпустим его без выкупа.
— Если он решится от нас отстать, — сказал со смехом гамбуржец.
— Поди разбуди его, — попросил Морган.
Ван Штиллер вытряс трубку и спустя несколько минут вернулся на палубу, подталкивая в спину плантатора.
Бедняга, казалось, совсем впал в детство. Ясно было, что пороху он в жизни не нюхал.
— За вами еще один должок, — сказал Морган, увидев его перед собой. — Думаете, я вам простил, что вы вольно или невольно стали причиной гибели сопровождавших вас моряков?
— Ох, сеньор, — простонал бедняга. — Вы все еще думаете, что...
— Довольно! Нужны ваши услуги.
— Опять? Лучше повесьте!
— Повешу, если настаиваете, но потом. Вы знаете Гибралтар?
— Да, сеньор.
— Я отправлю вас для переговоров.
— Я бедный беспомощный человек.
— Мы окажем вам помощь, — сухо отрезал Морган, — когда наведем на город девяносто шесть пушек.
— А если меня убьют?
— Мы сумеем отомстить.
— Слабое утешение, — буркнул дон Рафаэль. — Попадись я ему в лапы, пощады не жди.
— К кому?
— К капитану Валере.
— Чего вы так боитесь этого человека?
— Граф Медина танцует под его дудку.
— Вряд ли вы его встретите в Гибралтаре, — заметил Кармо. — Уверен, что он прячется в монастырских подвалах.
— Хватит переживать, — сказал Морган. — Вы отвезете от меня губернатору послание, в котором гарнизону и населению предлагается выдать графа Медину, а в случае отказа быть готовыми к уничтожению города. Морган, как вам известно, всегда держит слово.
— А если губернатор еще не прибыл в город, сеньор? — спросил дон Рафаэль.
— Пусть вам укажут, где он скрывается. Впрочем, я уверен, что он уже в городе. Кармо, вели снарядить двенадцативесельную шлюпку и отправь его на берег. Мы в шести милях от берега, и если в десять не получим ответа, клянусь вам — население долго будет помнить флибустьеров Тортуги. Вот вам письмо, и — успеха, дон Рафаэль.
— А если губернатор Гибралтара повесит ваших людей? — допытывался плантатор.
— Они под защитой наших пушек. К тому же на берег сойдете вы один. Ступайте.
Флибустьер развернул корабль, чтобы моряки смогли спустить шлюпку с подветренной стороны, и, увидев, что она удалилась, дал сигнал кораблям войти в порт сомкнутым строем.
Невероятно, но — факт: испанцы, хотя и знавшие, что корсары овладели Маракайбо, и уже испытавшие на себе все ужасы разграбления, совершенного Олоннэ, не приняли все же надежных мер для обороны, так что в семь утра все семь кораблей Моргана смогли спокойно войти в небольшую бухту и бросить якорь под самыми стенами фортов, тянувшихся вдоль лагуны.
Высадив дона Рафаэля, шлюпка благополучно вернулась на борт «Молниеносного». Казалось, однако, что испанцы, хотя и не столь многочисленные, как в Маракайбо, готовились к обороне. Они выкатывали пушки на стены и наводили их на корабли.
Морган, расставив корсаров по местам и спустив в воду шлюпки, вооруженные камнеметами, спокойно уселся на полубаке в ожидании ответа губернатора.
Иоланда, едва узнав, что эскадра готовится к штурму, вышла из каюты и держалась поближе к капитану. Облокотившись на поручень левого борта, она без страха смотрела на вражеские пушки, грозившие эскадре.
Девушка была одета в элегантное черное платье с кружевами. Цвет этот, так нравившийся ее отцу, еще больше оттенял алебастровую бледность ее лица.
На ней не было никаких драгоценностей. Лишь нитка голубого жемчуга, стоившего, наверное, немало из-за необычного цвета, перехватывала копну волос, спускавшуюся ей на плечи.
Казалось, она не обращает внимания на могучего корсара, хотя ее огромные глаза то и дело обращались в его сторону.
Словно чувствуя на себе эти взгляды, флибустьер то и дело терял самообладание и, поднимая голову, поглядывал на девушку.
Прошло еще полчаса, как корабли встали на рейд, а испанцы так ничего еще не предпринимали. Вдруг с самой высокой башни одного из фортов прогремел пушечный выстрел, за которым последовал привычный свист снаряда.
Ядро задело бушприт и, оцарапав медную фигурку на носу, пролетело между Морганом и девушкой.
— Нас приветствуют, капитан, — сказала Иоланда, обращаясь к флибустьеру, который, страшно побледнев, вскочил на ноги.
— Я боюсь за вас, — сказал Морган, заслоняя грудью девушку. — Спускайтесь вниз, испанцы целятся в нас.
— Не бойтесь, капитан, — ответила Иоланда. — Вряд ли бы мой отец побоялся ядер.
— Нас засыплют свинцом и железом, сеньора. Прошу вас, уйдите.
Снова прогремел выстрел, и над ними пронеслось ядро, разнеся вдребезги баковый шпиль.
Морган подхватил девушку под руку, увлекая ее на палубу.
— Испанцам дорого обойдутся эти выстрелы. Они наверняка целились в вас, а не в меня. Сейчас им точно известно, что вы с нами. Спускайтесь в каюту, сеньора Иоланда.
— Скажите мне, если пойдете на штурм города, — взмолилась девушка.
— Вот что значит кровь Черного корсара, — сказал Морган, глядя на нее с восхищением. — Вы достойная дочь отважнейшего из корсаров.
Он проводил ее до самой каюты. С кораблей тем временем началась пальба. Люди спускались в шлюпки, готовясь к штурму бастионов.
