Глава XI
Между фортом и испанской эскадрой
Шесть недель флибустьеры Моргана пребывали в Гибралтаре. Они выпытывали у несчастных жителей, куда они спрятали сокровища, и обшаривали леса и саванну в надежде найти губернатора Маракайбо.
Награда в пятьсот тысяч пиастров, обещанная Морганом тому, кому удастся его схватить, стала одной из главных причин ожесточения, с каким флибустьеры набросились на жителей, надеясь узнать у них местонахождение графа Медины, но все было напрасно. Известие, привезенное корсарами, оставленными в Маракайбо, о том, что испанцы отвоевали и восстановили форт Барра и что три крупных фрегата под командованием адмирала неожиданно прошли к лагуне с целью уничтожить пиратскую эскадру, побудило, наконец, флибустьеров оставить Гибралтар.
Неудовлетворенные, однако, захваченной добычей корсары добились от жителей обещания уплатить выкуп в пятьдесят тысяч пиастров и доставить его в Маракайбо. В случае отказа они пригрозили вернуться и дотла сжечь город. В тот же день корсары отплыли, забрав в качестве заложников самых родовитых дворян, освобождение которых зависело от уплаты обещанных денег.
Все были встревожены известиями, полученными из Маракайбо, и даже Морган, казалось, был не в своей тарелке. Флибустьеров беспокоило не столько восстановление огневой мощи форта Барра, сколько прибытие испанских высокобортных кораблей, каждый из которых имел на вооружении шестьдесят пушек и располагал многочисленным экипажем.
Что могла с ними сделать пиратская эскадра, почти целиком состоявшая из сравнительно небольших каравелл, к тому же весьма устаревших и плохо вооруженных? Лишь фрегат Моргана мог вступить в бой, да и то с нулевым шансом на победу.
— Что вы собираетесь делать, сеньор Морган? — спросила Иоланда, когда флибустьер спустился в кают-компанию, чтобы предупредить ее о серьезности положения.
— Пока не знаю, — ответил Морган. — Но уж, конечно, не сдаваться, а драться до последнего человека и пока хватит зарядов.
— А что сделают испанцы, если вас схватят?
— Повесят без всякой жалости.
— А со мной?
Морган взглянул на девушку, задавшую вопрос так, словно он не имел к ней никакого отношения.
— Сеньора, — сказал флибустьер, — чтобы завладеть вами, им придется перешагнуть через наши трупы.
— А вам не кажется, что испанцы охотятся скорей за мной, чем за вами? Вы знаете, кого я имею в виду?
— Кого?
— Графа Медину.
— Губернатора Маракайбо?
— Я почти уверена, что это он вызвал сюда испанскую эскадру, чтобы захватить меня в свои руки.
— Возможно, сеньора. Этот человек действительно весьма заинтересован в том, чтобы захватить вас в плен. Он спит и видит, как завладеть миллионами вашего деда, — иначе он не послал бы два фрегата на Малые Антиллы, чтобы встретить корабль, на котором вы плыли в Америку.
— Так это он или испанское правительство хочет меня лишить материнского наследства?
— Он, сеньора.
— Но у него нет прав на владения герцога, моего деда.
— Вы в этом уверены? — спросил Морган. — Он ничего вам не говорил при встрече с вами?
— Только предложил подписаться под отказом от принадлежащих мне владений в Венесуэле и Панаме, — ответила Иоланда.
— И чем он это объяснил?
— Сказал, что земли конфискованы вице-королем Панамы в возмещение убытков, понесенных населением от набегов и грабежей моего отца.
— Подонок! — воскликнул Морган. — Всем известно, и прежде всего самим испанцам, что ваш отец ни пиастра не брал из добычи корсаров. На родине у него достаточно было земель и замков, чтобы жить безбедно. Причитавшуюся ему долю он отдавал морякам. Вы не подозреваете, кем на самом деле является этот граф?
— Почему вы это спрашиваете, сеньор Морган? — с удивлением спросила девушка.
— Просто так.
— Это — испанец, который, наверное, ненавидит отца больше, чем другие.
Морган умолк на минуту, походил по салону, а потом спросил:
— Кто заботился о вас после геройской гибели отца в Альпах, где он сражался с захватчиками?
— Одна дальняя родственница.
— Вам никогда не казалось, что за вами неотступно следят?
При этом вопросе Иоланда замолкла и удивленно взглянула на корсара.
— Фриц... — воскликнула она внезапно, ударив себя по лбу.
— Фриц?.. — повторил за ней Морган. — Что за Фриц?
— Невесть откуда взявшийся фламандец. Моя родственница взяла его в услужение, и он ни на минуту не оставлял меня одну.
— Старый или молодой?
— Тогда ему было лет тридцать.
— Это он сопровождал вас в плаванье из Европы?
— Да, капитан.
— И куда он делся?
— Не знаю. Он исчез после того, как испанцы взяли на абордаж голландский корабль, на котором я плыла в Америку. То ли пал в бою, то ли попал в плен — понятия не имею.
— Он-то вас и предал, — сказал Морган.
— Почему вы так считаете?
— Скорей всего, это он сообщил губернатору Маракайбо о вашем отплытии в Америку.
— Вы так полагаете?..
— Я уверен, что этого человека приставил к вам граф Медина.
— Но у него не было оснований устраивать за мной слежку.
— Гораздо больше, чем вы думаете, сеньора, — сказал Морган. — Когда-нибудь вы все узнаете. Но если испанцы надеются вновь заполучить вас, они ошибаются — вы теперь под защитой Береговых братьев. Конечно, они собираются устрашить меня высокобортными судами. Но мы еще посмотрим. Будьте покойны, сеньора Иоланда. Верный помощник Черного корсара не даст вас в обиду.
Странно было слышать столь пылкие слова из уст Моргана, отличавшегося, скорей, холодным и замкнутым характером.
Оставив кают-компанию, он поднялся на палубу. Чувствовалось, что он гораздо больше встревожен, чем это казалось на первый взгляд.
Корабли его эскадры старались держаться поближе друг к другу, словно опасаясь появления огромных испанских фрегатов, которые, как было известно пиратам, посланы были в погоню за ними. Свертывая паруса, они жались к фрегату Моргана, как цыплята к наседке.
Гибралтар давно уже скрылся из вида, и ветер неуклонно гнал корабли к Маракайбо.
— Ну как, капитан? — спросил Кармо, подходя к Моргану, разгуливавшему на мостике.
— Чего тебе, старина?
— Как будем выпутываться?
— Помнишь Пуэрто Лимон? — неожиданно спросил Морган, останавливаясь перед ним.
— Еще бы, капитан, как будто все было вчера.
— Помнишь, как Черный корсар избавился от испанских кораблей, вставших на его пути?
— Как же! Заправил брандер смолой и серой и двинул его на противника.
— И чем кончилось дело?
— Один корабль сгорел, другой пострадал.
— И мы так поступим, — сказал Морган. — У нас есть «Камарада» — старая галоша с ее двенадцатью пушками не стоит и пяти тысяч пиастров. Мы превратим ее в брандер и пустим против испанцев. Все пройдет как по маслу, мой старый Кармо, вот увидишь.
