Женщина хитрее, и она легко может обмануть мужчину, но своим преимуществом она может воспользоваться лишь раз.
Продавец внимательно слушал нашу негромкую беседу. При этом глазами он бегал по своему товару, будто каждое наше слово помогало ему сортировать то, что можно нам предложить.
Он и вправду оказался довольно сообразительным. Я повернулся к нему и не успел даже сказать слово, как продавец поднял руки:
— Подождите, ни слова больше. Можно вашу ладонь? — он обратился к Креоне.
Чародейка с сомнением покосилась на меня, но я только кивнул. Этот торговец был не так прост, и в нём чувствовалась магическая жилка.
Мир магии разнообразен, и глупец тот, кто думает, что стихии делятся только на основные — свет и тьма, огонь и вода, земля и воздух… А бардовская магия тогда какая? Так и этот южанин уже настолько поднаторел в торговле, что неожиданно оживил в себе небольшой магический источник, который стал помогать ему в его деле.
Некоторые учёные чародеи склонялись к тому, что это всё — стихия духа, вот только выделить какие-то отдельные её свойства было довольно трудно, так же, как и трудно обучать этой магии. Но многие соглашались с этими чародеями просто потому, чтобы не заморачиваться лишний раз.
Магия работает? Вот и отлично. Непонятно, как? Ну, так это же стихия духа…
Повернувшись к стойке с магическим оружием, торговец, время от времени бросая взгляд на Креону, касался магических жезлов один за другим. Потом его рука застыла…
Через несколько секунд он показал Креоне лёгкий и изящный жезл, длиной не более локтя. У него была деревянная рукоять, навершием служил круглый сетчатый шар размером с крупное яйцо, внутри которого я разглядел голубой камень с множеством прожилок более тёмных цветов.
— Голубой агат, — с лёгким придыханием сказал торговец, тоже разглядывая камушек внутри стальной сферы, — Очень лоялен к магии холода, помогает в накоплении энергии, но главное… — южанин поднял палец, с явным удовольствием продолжая нахваливать свой товар, — … этот жезл дарует его владельцу терпение и спокойствие. Ума же вам и так не занимать.
И он протянул жезл чародейке так, будто перед ним была не старшая алтарница, второй ранг, а самое меньшее старший маг. Я усмехнулся — про спокойствие и терпение это он хорошо сказал, у Креоны с приступами вспыльчивости явные проблемы. И это в то время, когда маг холода должен быть само хладнокровие.
Чародейка с интересом покрутила жезл, явно её первое оружие в этой жизни, потом по моей команде махнула им в одну и в другую стороны. Вышло у неё неплохо, при этом, как обещал торговец, сфера была довольно прочной и могла помочь даже в обычной потасовке.
— Прямого удара топором или мечом, может, и не выдержит, — задумчиво сказал южанин, — Но тут уж от сноровки зависит. И, кстати, вот ещё что…
Он попросил Креону оттянуть жезл в сторону, чтобы рукоять смотрела вниз.
— Это оружие создано для магов холода, — важно сказал он, — Прошу вас, охладите рукоять вашей магией.
Чародейка послушно нахмурила бровь и вздрогнула, когда из нижнего конца вдруг выскочило лезвие с ладонь длиной. Этого хватало, чтобы достать до сердца.
Правильно — магия магией, но клинок под рёбра всё же надёжнее.
— А это для женской хитрости, — с улыбкой сказал торговец, когда лезвие медленно заехало обратно, — Ну так что, берёте? Или ещё что посмотрим? — и он, безошибочно разглядев во мне главный кошелёк, в ожидании уставился на меня.
Вот же искуситель. Смердящий свет, я чуял каким-то шестым или даже седьмым чувством, что он пользуется магией, и поэтому он попал в самую точку, угодив и мне, и Креоне.
Вот только цена кусалась. За такое добро он просил пять золотых, и это была практически половина наших запасов. Ну что ж, это рынок, никто не мешает торговаться…
— Сбросишь два золотых, — улыбнулся я.
Тот чуть не поперхнулся от моей наглости.
— Уважаемый… кхм… господин варвар, — он потряс головой, — Ну ладно бы вы сказали про пятьдесят серебряных.
— Как скажешь, — хмыкнул я, — Сбросишь два золотых и пятьдесят серебряных, и я скажу тебе, почему люди идут мимо твоего прилавка.
Тот уже начал багроветь от такого торга, но тут же сдулся, услышав конец мой фразы. Он сам чуть не залез на прилавок, который отделял его от нас с Креоной.
— За один золотой отдам! — прошипел он, — И всегда будет скидка, и с мастерами познакомлю, с лучшими заклинателями-чаровниками! Только скажи…
* * *
Как оказалось, этот полог — подарок от лучевийского купца. В Шучхене, столице Лучевии, торговец по имени Юрий закупался знаменитым лучевийским халцедоном для заготовок, и там у него случился небольшой спор с местным купцом.
Так получилось, заранее оплаченная Юрием партия оказалась перекуплена, и по строгим лучевийским законам купцу грозил штраф за несоблюдение договора, вплоть до отрубания рук. Но покупатель там тоже был непростой, и купец договорился с Юрием, что следующая партия будет ему бесплатно, потому что дорожил таким партнёром…
В подарок от того перекупщика, знатного столичного вельможи, Юрию преподнесли эту палатку, «дарующую прохладу в самый жаркий день». В общем, конфликт уладили самым мирным способом.
— А я думал, что это из-за того, что не успел на праздник Мавшиных Слёз, — пробурчал торговец, поражённо глядя на козырёк, который всего пять минут назад ужасно нравился ему, — Ах, лучевийская упырева моча, чтоб ваши корабли Мавша погрызла! Так вот оно как… Если бы я обанкротился, проблема сама собой бы решилась, и никто бы к нему не приехал.
В общем, на том мы и разошлись. Жезл достался Креоне всего за один золотой. Напоследок торговец Юрий, ухватившись за мой локоть и заглядывая в глаза с обожанием, прошептал:
— Варвар! Всегда рад тебе у моей лавки, любую проблему если не решим, то обсудим. Твоей чародейке хоть диадему магистра, но достану.
Я улыбнулся, чувствуя, что действительно обзавёлся в Солебреге хорошим знакомством, и подмигнул Креоне:
— А ты боялась. Хороший продавец всегда видит талант, — потом я кивнул Юрию, — Ну что ж, торговец, я тебя за язык не тянул.
— Яриус свидетель, троецарское тебе слово! — тот хлопнул в ладоши и засмеялся, — Не лучевийское…
Когда мы отходили от него, Юрий с ненавистью срывал полог. Надо было видеть лица бредущих по рядам покупателей, когда они уставились на его
