мало общего.
Он вышел из положения наипростейшим способом – придвинул бокал, налил до краев особенно полюбившегося черно-багрового и отправил его по назначению. Спросил:
– Слушай, а почему посуда больше сама не прыгает?
– Я заметила, что вам это не особенно нравится. Я не правильно сделала?
– Ну что ты, все правильно, – сказал Сварог. – А то руками шевелить разучишься. Должен тебе сказать, ты идеальная домоправительница.
Он старался не особенно нагло таращиться на низкий квадратный вырез ее платья, обшитый синим кружевом, но глаза поневоле работали в автономном режиме, тем более что музыка лилась, отдаваясь в висках горячей волной, и на юном личике девушки играли тени. Сварог решительно взял ее за руку. Она чуть заметно вздрогнула и показалась ужасно беззащитной. «Аристократ, бля», – не без самокритики подумал Сварог.
И спросил:
– Ты откуда?
– Из Антлана, – сказала она чуть удивленно. – Как все ваши слуги…
Как все слуги здесь.
– И где же этот Антлан? Внизу?
– Нет. На другой планете. На Сильване.
– Это город?
– Континент, принадлежащий ларам. – Она напряженно ждала. – Милорд, что вам еще угодно приказать?
«Нет, это будет даже похуже изнасилования», – подумал Сварог растерянно. Встал, продолжая держать ее за руку, и они оказались лицом к лицу. Глаза у нее стали совсем испуганные.
– А ты-то сама что хочешь делать? – спросил Сварог, взяв ее за локотки. – Что ты хочешь?
Она прошептала что-то, отворачивая лицо.
– Громче, – сказал Сварог.
– Я хочу… чтобы вы больше были человеком, чем господином, милорд, – выпалила она на одном дыхании и вновь вознамерилась отвернуться, но Сварог не позволил. Как это случается с подвыпившими, его бросило из одной крайности в другую – от жуткого нетерпения в заботливую нежность.
– Пойми ты, я все ж не скотина, – сказал он, как ему представлялось, чертовски веско и убедительно, погладил ее по щеке. – Не бойся…
– Я не боюсь. Установившиеся традиции и вассальный долг…
– Плюнь, – великодушно сказал Сварог. – Освоимся, привыкнем, перебедуем… Ты думаешь, мне легко? Зашвырнуло куда-то…
Меони решительно, без тени ласки зажала ему рот ладошкой. Шепнула на ухо:
– Тише… Не надо… Вы же еще не прошли обряда, вас могут слышать, видеть… Милорд, умоляю вас…
– Думаешь? – спросил он шепотом.
– За вами могут наблюдать. Вполне возможно, хотя и не обязательно.
– И все равно готова была…
– Я же обязана вам повиноваться…
– Глупости, – сказал Сварог погромче. – Никому ты ничего не обязана, понятно? Только не надо мне говорить, какой я добрый. Я вообще-то злой. Но я в жизни никого не насиловал. И не привык, чтобы у меня в собственности были люди. А ты мне жутко нравишься вдобавок, и это, оказывается, обезоруживает… Ты когда-нибудь научишься говорить мне «ты»?
– Я попробую. – Она чуть отстранилась, умоляюще заглянула ему в глаза:
– Пожалуйста… Я заслоняю комнату, но долго не смогу. Вы должны быть осторожнее, милорд.
– Мне что-нибудь грозит?
– Не знаю. Милорд, я простая девушка из Антлана, где тысячелетиями живут вассалы благородных ларов. И знаю одно: ничто не происходит случайно. Вам следует быть осторожнее и побыстрее овладеть заклинаниями.
– Постараюсь, – сказал Сварог и отпустил ее. Меони вздохнула с неприкрытым облегчением, опустилась в кресло. Сварог сел рядом, чуя, что некая преграда меж ними рухнула.
– Послушай, а зачем мне заклинания? – спросил он деловым тоном, давая ей понять, что их отношения, каких пока что и не было, на сегодня переходят в другую плоскость. – Звать магов, чему-то там учиться…
– Лары – властители магии. Владение магией – качество, отличающее цивилизованного человека, властителя небес, от земного варвара, – заученно продекламировала Меони.
– Ну, если по уставу положено… – сказал Сварог. – К тому же это, должно быть, интересно.
– Не особенно.
– Почему это? – Сварог даже обиделся чуточку. – Можно делать всякие штуки, пошептав в потолок…
– Конечно, – грустно улыбнулась Меони. – Сначала так и кажется. А потом начинаешь понимать – ничего в этом нет…
– Ну почему? – никак не мог понять Сварог. – Можно ведь делать что-то такое… значительное. Ну я не знаю, вызывать бурю или, наоборот, прекращать…
– А зачем? – тихо сказала Меони. – Если посмотреть в самую суть – зачем вам насылать бури?
– Действительно, – сказал Сварог. – Маленький зеленый крокодильчик…
– Что?
– Ты знаешь, что такое крокодил?
– Конечно.
– Так вот. Есть огромный остров. Посреди острова – огромный лес.
Посреди леса – огромное болото. А посреди болота сидит на крохотной кочке маленький зеленый крокодильчик и печально думает: «Ну и зачем мне все это нужно?»
Меони звонко рассмеялась, и Сварог подумал, что со своим громадным запасом наверняка неизвестных здесь анекдотов он без труда завоюет себе репутацию записного остряка. Хмель у него почти выветрился – тут угощали отнюдь не советской сивухой из старых автопокрышек.
– Вообще-то мне чертовски нужен хороший советчик… – сказал он.
– Я не гожусь, милорд. Что я знаю? В замке есть библиотека и все остальное…
– Библиотека – это прекрасно, – сказал Сварог. – Но мне нужен и доверенный друг…
– А почему вы думаете, что их у вас никогда не будет? – Меони вдруг схватилась за щеки. – Ой! Сегодня же полнолуние, и скоро полночь…
– Ну и что?
– Идите в портретную галерею, милорд. Можно посоветоваться с вашими предками.
Сварог хотел понимающе рассмеяться, но обнаружил, что она говорит серьезно, глядя испуганно и решительно.
– Пойдемте, – сказала она. – Скоро полночь. Если они захотят вам помочь…
– Нет, ты серьезно? Они что… приходят?
– Боитесь?
– Чтобы я боялся собственных предков? – сказал Сварог браво, хотя по спине и пробежал этакий холодок, предчувствие загадочного. – А ну-ка, пошли!
В коридорах царил таинственный синий полумрак, явно имевший своей природой не естественные вечерние сумерки. Сварог не задавал вопросов.
Стараясь ступать потише, он шел за державшей его руку Меони по высоким извилистым коридорам, широким лестницам, сводчатым залам, мимо окон, за которыми стояла покойная звездная ночь, мимо рыцарских доспехов, батальных полотен во всю стену, мозаичных картин от пола до потолка, громадных ваз, чучел тигров, драпировок и ваз. Это было как во сне, про который к тому же неизвестно наперед, страшным он окажется или приятным. Наверняка можно было зажечь свет, но Меони отчего-то этого не делала, и Сварог не стал спрашивать почему. Он покорно шел, шарахаясь поначалу от чучел, застывших в крайне натуральных позах, держа теплую ладошку, чувствуя себя отчего-то совсем юным, не отягощенным воспоминаниями и житейским опытом, которые следовало бы выжечь каленым железом.
Ладошка Меони вдруг дрогнула, трепыхнулась в его пальцах. Девушка обернулась, приложила палец к губам, потянула его в полукруглую нишу – быстро, испуганно. Сварог автоматически крутнулся на каблуках, прижался к стене так, словно из коридора навстречу им должен был заработать пулемет.
Рука
