пошарила у пояса, и он не сразу сообразил, что тело отреагировало, как встарь, и пальцы ищут гранату…
– Что такое? – прошептал он.
– Тс-с! – вовсе уж беззвучно шепнула Меони. – Домовой!
Сварог осторожно выглянул. Поперек коридора протянулись прямоугольники проникавшего в окна звездного сияния, озарявшего синий полумрак. Далеко впереди что-то шевельнулось, пересекло коридор поперек – маленькое, сгорбленное, косматое, без четких очертаний, оно скользнуло меж двух высоких ваз на круглых постаментах и пропало куда-то, больше Сварог его не видел, как ни вглядывался.
– Ушел, кажется, – прошептал он, чуточку уязвленный тем, что приходится прятаться в собственном замке от какой-то твари. – Он что, сердитый?
– Нет, но все равно… Не принято его замечать, пусть себе идет…
Ее теплое дыхание коснулось щеки. Сварог повернулся к ней, взял за плечи, оцарапав костяшки пальцев о жесткий ковер на стене, и наконец-то поцеловал по-настоящему. Меони закинула голову, не сопротивлялась, отвечала, потом ее пальцы скользнули по плечам Сварога, ладони уперлись в грудь. Сварог неохотно отвернулся, превозмогая откровенно пещерные желания.
– Скоро полночь, – будто извиняясь, сказала Меони. – Вам пора…
Перед высокой двустворчатой дверью она остановилась, тронула витую ручку:
– Идите. Нет, я подожду здесь, мне нельзя…
Высоченная массивная дверь неожиданно мягко и бесшумно закрылась за Сварогом. Он оказался в длинном прямоугольном зале, заканчивавшемся высоким витражным окном. Справа и слева – нескончаемые шеренги портретов в полный рост, в натуральную величину. Массивные золоченые рамы, пылающие факелы на стенах. Факелы? Сварог стоял совсем рядом с ближайшим, воткнутым в затейливую кованую подставку, но не чувствовал жара и не слышал треска пламени. Это была полная иллюзия факела – и только. Но света давала даже больше настоящего.
Изменчивые тени колыхались на потемневших от времени портретах, и неподвижно застывшему у двери Сварогу стало казаться, что портреты шевелятся, явственно меняют позы, двигаются, оживают…
Багровое сияние проникло сквозь витражи, поползло от окна к Сварогу, и он едва справился с желанием заорать и пуститься наутек – портреты действительно оживали. Туманное свечение словно бы вспыхивало в глубине обретших трехмерность картин и медленно распространялось на все пространство, заключенное в золоченую раму. Фигуры шевелились, выступали за рамы, призрачно полупрозрачные, меж ними и плоскостью картин явственно обозначалось пустое пространство, лица медленно, слепо оборачивались к Сварогу, отыскав его взглядом, замирали. Он поймал себя на том, что тихонько пятится к двери, и застыл – все-таки они не отдалялись от рам, они стояли и смотрели, словно ожидая что-то от него…
«Конечно, – вспомнил он, – призраки не могут заговорить первыми».
– Простите, – сказал он негромко. – Мне посоветовали к вам… с вами… Но разве такое возможно?
– Это Фатероль, – прозвучал в ответ столь же негромкий голос. – Он был великим живописцем и великим магом…
– Великим…
– Говорят даже, что он продал душу дьяволу, взяв в уплату волшебные кисти…
– Говорят…
– Никто не знает всего – но его полотна стали дверью, способной порой приоткрываться в тот мир, что терпеливо вдет всех, обитающих по другую сторону…
Голоса звучали отнюдь не демонически, они были почти обычными, человеческими, хотя и лишенными чего-то привычного, важного. Сварог немного приободрился, и тут кто-то резко бросил, почти крикнул:
– Милорды, но разве это граф Гэйр?!
Сварог машинально глянул в ту сторону – бородатый старик в черной кирасе поверх кафтана и широкой золотой перевязи уставился на него подозрительно и зло.
– Мне представляется, что маршал прав, – сказал сосед старика, человек помоложе. – Но не всецело.
– Вы хотите убедить меня, что перед нами – последний граф Гэйр? – поджал губы маршал.
– И не пытаюсь, дядюшка. Но в этом молодом человеке есть что-то странное, не позволяющее решительно и безоговорочно отказать ему в праве именоваться графом Гэйром. В чем эта странность заключается, я не знаю, но вынужден удостоверить ее наличие…
– Адвокатские штучки. Вся эта ваша казуистика… Последний граф Гэйр исчез три года назад в Море Мрака.
– Повторяю, дядюшка, я вовсе не идентифицирую этого молодого человека с последним графом Гэйром, – не уступал адвокат. – И я помню, что последнего графа Гэйра нет ни среди живых, ни в Царстве Теней, что само по себе достаточно странно… Я могу прозакладывать голову – простите этот оборот из лексикона живых, звучащий в нашем обиходе невысокого пошиба шуткой, – что перед нами не граф Гэйр. И тем не менее… В этом человеке есть что-то от нас.
– Да, я тоже это чувствую, – поддержал кто-то.
– И я, признаться. Маршал, вы всегда грешили поспешностью суждений – и решений, увы…
– Не замечал за собой, – буркнул маршал, буравя Сварога прокурорским взором. – Юноша, не соблаговолите ли объяснить, откуда вы взялись в маноре Гэйров, собственно говоря?
– Из прошлого, – сказал Сварог.
– Точнее?
Сварог называл даты, страны, события – но призраки лишь растерянно переглядывались.
«Это в какую же даль меня занесло?» – смятенно подумал Сварог.
– Здесь необходим ученый, – заключил адвокат. – Милорд Орим, не сможете ли внести ясность?
– Боюсь, не смогу ничем помочь, – сказал человек в мантии и большом берете. – Я не могу вспомнить ничего похожего ни в истории Талара, ни в истории Сильваны, не говоря уж… – Он сделал многозначительную паузу, понятную, очевидно, для всех. Кроме Сварога. – Ничего схожего…
– В истории всех планет есть крайне отдаленные периоды, от которых не осталось никаких свидетельств…
– Зато остались те, кто ушел в Царство Теней как раз из таковых периодов. Конечно, следует учесть прекрасно известные вам обстоятельства… И все равно в истории человечества нет таких эпох, свидетелей которых мы не встретили бы у себя.
– Вы безукоризненно логичны, братец.
– И прав, смею думать.
– И тем не менее! – не уступал адвокат. – Наш гость – данность, от коей не отмахнуться. Мы должны прийти к какому-то решению, ибо второй раз с этим молодым человеком встретимся не скоро. Нам далеко не безразлично, кто стал владельцем родового замка Гэйров, а ему, думаю, не безразлично, получит ли он наше расположение…
– А если – безразлично?
– Смею заверить, весьма небезразлично, – сказал Сварог. – Поймите, я сюда не рвался. Я не стремился заполучить эти титулы и этот замок. Я вообще не знал, что существуют такие места… Не я все это затеял. И если все это – ваше, мне бы никак не хотелось представать странным самозванцем… Может, вы знаете, кому и зачем понадобилось меня сюда поселять?
– Увы, – сказал адвокат. – В силу своего положения мы знаем многое о прошлом, но о настоящем знать не можем ничего…
– Есть отличный план! – вмешался молодой, выглядевший ровесником Сварога призрак в шитом золотом мундире, усатый, с тремя пистолетами за поясом и подзорной трубой в руке. – Незнакомец, вам
