Хотя наши военный и торговый флоты успешно доставили в Норвегию все войска и их технику, а также почти целиком вывезли войска обратно, они понесли тяжелые потери. Королевский Флот потерял 1 авианосец, 2 крейсера и много мелких кораблей. Торговый флот потерял 8 больших судов, в том числе 2 войсковых транспорта и 2 танкера. Но сильнее всего досталось эсминцам. 9 эсминцев были потоплены, и еще 12 были повреждены. И в скором времени в Западной Европе начался кризис, во время которого нам понадобились именно эти корабли. 10 мая гитлеровцы начали наступление в Бельгии и Голландии, и разгорелись бои в проливах. Во время Норвежской кампании немцы потеряли «Блюхер», «Кенигсберг», «Карлсруэ» и 10 эсминцев. Были повреждены «Лютцов», «Хиппер» и оба линейных крейсера. Но хотя германский флот и понес тяжелые потери, цена за полученные стратегические преимущества оказалась приемлемой. Теперь противник имел базы для своих кораблей и подводных лодок на 1000 миль ближе к нашим атлантическим маршрутам. Он обошел невидимый, но непроницаемый барьер, который наш флот поставил между Шетландскими островами и Норвегией. Теперь у нас не осталось иной альтернативы, как отодвинуть этот барьер дальше на запад. Хотя его южный фланг по-прежнему опирался на Оркнейские острова, требовалось найти опору для северного фланга. Этой опорой могла послужить только принадлежащая Дании Исландия. Германская оккупация Дании дала нам законные основания для оккупации Исландии. 10 мая, когда Гитлер вторгся в Голландию, крейсера Флота Метрополии вышли из Клайда в Рейкьявик с морскими пехотинцами на борту. Небольшое подразделение морской пехоты было высажено на датских Фарерских островах. Через неделю в Исландию была доставлена пехотная бригада. В июле ответственность за оборону острова взяли на себя канадские войска. Были приняты меры к созданию военно-морской базы в Хвальфиорде севернее Рейкьявика. Началось строительство аэродрома для самолетов Берегового Командования. Мы также начали ставить минное заграждение между Оркнейскими островами и Исландией, чтобы усилить наш контроль над этим проливом. Однако очень быстро выяснилось, что это бессмысленное занятие. Так началась новая фаза борьбы за контроль над атлантическими коммуникациями. Мы отодвинули на запад свой барьер, но все-таки удержали его. И на этой новой фазе борьбы Исландия сыграла исключительно важную роль. Но, прежде чем рассказать, как все это происходило, вернемся с севера в проливы, отделяющие Англию от материка.
Вскоре после начала войны штаб флота на всякий случай выработал план действий в ситуации, которая на самом деле сложилась в мае 1940 в Западной Европе. Это произошло внезапно, но не неожиданно. Мы подготовились вывести все наши суда из Бельгии и Голландии, заблокировать их важнейшие порты и уничтожить портовые сооружения, уничтожить запасы топлива и вывезти золотой запас и алмазы. Сразу было ясно, что эти страны не смогут оказывать долгое сопротивление немцам, даже если британская и французская армии сразу придут им на помощь. Но эти планы, как и многие другие задачи флота, возникающие совершенно внезапно, требовали увеличения сил военно-морских баз в Норе и Дувре за счет кораблей Флота Метрополии. Силы адмирала Форбса сократились до опасно низкого уровня, ведь ему пришлось также вернуть на Средиземное море корабли, отобранные недавно у адмирала Каннингхэма. К счастью, потери, понесенные германским флотов во время Норвежской кампании, были серьезнее, чем мы считали в то время. Немцы не смогли немедленно предпринять вылазку на наши атлантические коммуникации. Но многие крейсера и эсминцы Флота Метрополии были отправлены из Скапа Флоу в Нор, чтобы действовать под командованием адмирала сэра Реджинальда Дракса, и в Дувр вице-адмиралу Б.Г. Рамсею. Как только немцы вторглись в Бельгию и Голландию, эсминцы немедленно доставили личный состав флота и армии в Эймейден, Хук ван Холланд, Флиссинген и Антверпен. Через 2 дня ситуация в Голландии стала настолько тяжелой, что был отдан приказ вывести из строя ее порты. Вскоре были эвакуированы королева и ее семья. 15 мая сопротивление голландцев закончилось. Большая часть кораблей ушла, запасы золота и алмазов (Амстердам был мировым центром обработки алмазов) были вывезены. Вскоре аналогичные меры пришлось принимать и в бельгийских портах. Мы увели большое число торговых судов, барж, буксиров и траулеров из Антверпена. Но король Бельгии и его правительство отказались покинуть страну, чтобы продолжить борьбу. В последующие 2 недели эсминцы почти непрерывно действовали у берегов Бельгии и Голландии. Невозможно перечислить все задачи, которые им пришлось решать. Они эвакуировали войска, обстреливали береговые цели, вывозили иностранных граждан, занимались буксировкой, прикрывали всех и вся, отбивали воздушные атаки. Поэтому их потери нельзя считать неоправданно высокими. Однако потом немцы вторглись в западную Францию и повернули к берегам Ла Манша, чтобы отрезать и уничтожить британскую армию. Вот тогда нагрузка на эсминцы резко возросла. Соответственно возросли и потери. 20 мая эсминцам пришлось спешно доставить 2 батальона гвардейской пехоты в Булонь, чтобы задержать немецкое наступление вдоль берега. Через 3 дня эсминцам же пришлось эвакуировать остатки войск под сильным обстрелом и мощными воздушными атаками. В гавани Булони, где велась погрузка войск, им пришлось провести серию необычных артиллерийских дуэлей с германскими танками, которые прорвались к городу. Однако более 4000 солдат были вывезены в Англию. После этого чрезвычайная ситуация возникла в Кале. Хотя удержать город было нельзя, правительство запретило эвакуацию «из чувства союзной солидарности». Гарнизону было приказано сражаться до конца, хотя адмирал Рамсей все приготовил для его эвакуации.
Тем временем британская армия постепенно отступала на крошечный пятачок вокруг Дюнкерка. Стало ясно, что немногие из солдат сумеют увидеть родину, если мы позволим себе потерять хоть один день. Адмиралтейство и адмирал Рамсей уже приняли чрезвычайные меры, чтобы собрать суда для эвакуации. Хотя все делалось в страшной спешке, и формальный приказ на эвакуацию не поступил, к воскресенью 26 мая Королевский Флот был готов. В 18.57 Адмиралтейство отдало лаконичный приказ: «Начать операцию «Динамо». Так началась исключительно трудная и опасная операция, которая не имеет аналогов в современной войне. Перспективы на успех сначала выглядели более чем сомнительными. Немцы обладали таким превосходством на суше и в воздухе, что, казалось, легко могли сорвать все наши усилия. Однако адмирал Рамсей и экипажи его кораблей не колебались. Сначала мы не ожидали, что сумеем вывезти более 45000 солдат в течение 2 дней. Мы не думали, что противник даст нам более долгий срок.
Ла-Манш.
Капитан 1 ранга У. Г. Теннант уже прибыл в Дюнкерк с маленьким штабом, чтобы организовать работу на той стороне пролива. Выход кораблей из Дувра начался еще до получения приказа Адмиралтейства. Рамсей и Теннант поняли, что для эвакуации большого количества войск нам потребуется гавань Дюнкерка. Но ее пирсы и причалы уже серьезно пострадали во время бомбардировок. Оставался лишь длинный восточный мол, если только глубины позволят кораблям подходить прямо к нему. К счастью, Теннант обнаружил, что крупные корабли могут причаливать к молу. Использование этого импровизированного причала позволило спасти большое количество людей. Так как гавань могла в любой момент оказаться заблокированной или вообще выйти из строя в результате бомбардировок, Теннант подготовил эвакуацию людей с помощью шлюпок с песчаных пляжей, которые тянулись на много миль к востоку от Дюнкерка; Часть этих пляжей находилась внутри оборонительного периметра. Главной трудностью здесь были малые глубины. Кораблям приходилось становиться на якорь довольно далеко от берега, а перевозки на шлюпках с пляжа были утомительно долгим занятием. Более того, даже легкий прибой мог полностью сорвать погрузку.
В течение первых суток эвакуации (с полуночи 26 мая до полуночи 27 мая) было вывезено в Англию только 7669 человек, и перспективы выглядели туманными, но мрачными. 28 мая во Францию были доставлены запасы продовольствия, воды, боеприпасов и медикаментов, так нужные армии, ведущей жестокие бои. Работа гавани улучшилась, эсминцы и паромы то и дело подходили к восточному молу и отходили от него, самолеты Истребительного Командования патрулировали в воздухе. Флот адмирала Рамсея увеличивался с каждым часом. В его распоряжении оказалась настоящая коллекция тральщиков, дрифтеров, каботажных пароходов, голландских флейтов и других мелких судов, которые круглые сутки вывозили солдат с пляжей. До этого дня наш флот не понес больших потерь, но 29 мая положение изменилось. Мы потеряли 3 эсминца[3], и еще 7 получили серьезные повреждения. Были также потоплены 4 парома с войсками. Примерно дюжина мелких судов стала жертвами мин, бомб и торпед. Тем не менее, в течение этих суток в Британию прибыли 47310 солдат, из которых 13752 были эвакуированы с пляжей. Но Адмиралтейство опасалось, что флот скоро окажется вообще без эсминцев, если потери сохранятся на этом уровне. Поэтому оно приказало отвести крупные современные корабли. Но Рамсей доказал, что не сможет справиться со своей задачей, если у него отберут все эсминцы, и ему оставили 15 единиц. Впрочем, вскоре были возвращены и отозванные корабли. Одновременно делалось все возможное, чтобы улучшить деятельность береговых служб на другой стороне пролива. Мы обнаружили, что скорость погрузки зависит практически целиком от действий береговых партий, которые направляют солдат к местам погрузки и правильно распределяют прибывшие корабли. Мы также поняли, что требуется создать временный радиоцентр, чтобы адмирал Рамсей имел прямую связь с портом и береговыми партиями. Интересно отметить, что эти импровизации мая 1940 стали зародышем Службы участков высадки, которая в будущем стала залогом успеха всех наших крупных десантных операций.
