Глава III Великая энергетическая война
Уверен, что столь пространное напоминание о начальном этапе приватизации государственного имущества в России не заставило вас слишком скучать. Как видите, ни динамика, ни размах былых приватизационных процессов не уступают накалу нынешних схваток за народное добро. А вернее, их намного превосходят.
Однако пора возвращаться в день сегодняшний. Тем более потому, что на приватизационном фронте России за время нашего отсутствия – отнюдь не по Ремарку – случились сплошные перемены.
Мы с вами остановились на изучении сакрального документа– правительственного распоряжения № 1035-р от 20 июня 2012 года, фактически открывавшего законодательные шлюзы для окончательной волны разгосударствления федерального имущества.
В принципе большая часть этого судьбоносного нормативного акта нами изучена. Осталась лишь парочка небольших абзацев. Но именно вокруг них – вернее, вокруг несколько раз кряду упоминающегося в них некоего акционерного общества «Роснефтегаз» – и развернется в ближайшие месяцы настоящая битва титанов, главных героев нашей книги: Дворковича и Сечина. И стоящих за ними кланов.
Так давайте-ка разберемся, почему этой госкорпорации в правительственном сообщении уделено особое место. И действительно ли ее значение в приватизационных процессах в России так велико.
Бюрократические намеки
Для начала предлагаю вникнуть в суть сухих казенных строк, за которыми без преувеличения, как знать, быть может, кроется будущее нашего государства.
«При организации продажи находящихся в федеральной собственности акций топливно-энергетических компаний необходимо дополнительно учитывать, что до начала 2015 года открытое акционерное общество «РОСНЕФТЕГАЗ» [31] может являться инвестором по отношению к компаниям топливно-энергетического комплекса, пакеты акций которых планируются к приватизации, при условии представления открытым акционерным обществом «РОСНЕФТЕГАЗ» программы финансирования этих сделок, предусматривающей использование дивидендов от акций компаний, находящихся в собственности указанного акционерного общества».
Подозреваю, что бюрократический сленг мешает вам сразу понять, о чем, собственно, идет речь. Похоже на масло масленое. В принципе так и есть.
Абсолютно не ясно, на кой, собственно, лях отдельной строкой напоминать некоему «Роснефтегазу» о том, что и он, видите ли, может участвовать в приватизации предприятий ТЭКа, доказав перед тем свою платежеспособность. По закону такими правами и обязанностями обладают абсолютно все участники, пожелавшие приобрести акции государственных предприятий.
Чуть проливает свет на странную ситуацию предыдущий абзац.
«Кроме того, планируется отчуждение находящихся в собственности открытого акционерного общества «РОСНЕФТЕГАЗ» акций открытого акционерного общества «Нефтяная компания «Роснефть» начиная с 2013 года с прекращением его участия в уставном капитале к 2016 году».
Тоже не образец содержательной внятности, согласитесь.
Но тут по крайней мере мелькнуло название уже изрядно знакомой нам госкорпорации – «Роснефть». Отчего-то, правда, выдернутое чиновничьей волей из общего списка распродаваемых предприятий. И помещенное на особое место в правительственном распоряжении.
Пораскинув мозгами, чисто логически можно предположить, что именно из-за того, что «Роснефть» – главная ценность «Роснефтегаза» – приговорена к распродаже уже с 2013 года, сам «Роснефтегаз» из-за этого усыхания объема госпакета своих акций обязан предварительно раз за разом доказывать свою финансовую состоятельность.
Ну так он и так обязан был это делать.
Короче говоря, собственно правительственное распоряжение не в состоянии дать ответы на эти вопросы. А это значит, что искать их надо «на стороне». То бишь в каких-либо событиях, так или иначе касающихся приватизации государственного имущества.
И, как оказывается, наши старания быстро наталкиваются на необходимую информацию.
Сам себе инвестор
Для начала оговорюсь.
Называя «Роснефтегаз» «некоей» госкомпанией, я, конечно, имел в виду не ее статус. А тот факт, что об этом – как вы сейчас увидите – энергетическом гиганте страны мало что до последнего времени было известно.
Когда речь заходила о народной нефти, все – и мы вместе со всеми в нашей книге – апеллировали к «Роснефти». Если о газе, то – к «Газпрому».
А тут – «Роснефтегаз».
На самом же деле «Роснефтегаз» – это и «Роснефть», и «Газпром», вместе взятые. Как говорится, два в одном. Или – в одном флаконе.
Разумеется, не в полном масштабе. Но!..
Сегодня «Роснефтегаз» владеет 75,16 % акций «Роснефти», 10,73 % акций «Газпрома», а также 7 % акций «Каспийского трубопроводного консорциума». В 2010 году компания получила 18,321 миллиарда рублей дивидендов по акциям «Роснефти» и 6,076 миллиарда рублей по акциям «Газпрома».
Впечатляет? А то!
Все остальное, на мой взгляд, принципиального значения для темы данной книги не имеет.
Впрочем, вернемся к событиям, способным пролить свет на отдельно выделенную словесную казуистику правительственного распоряжения, касающегося «Рос-нефтегаза» и «Роснефти».
Искать пояснения приходится недолго.
Оказывается, за месяц до того, как Аркадию Владимировичу Дворковичу все же удалось посредством правительственного распоряжения приговорить топливно-энергетический комплекс страны к тотальной распродаже, 22 мая 2012 года президент Путин издал свой очередной Указ за № 695 «О мерах по приватизации находящихся в федеральной собственности пакетов акций крупнейших компаний топливно-энергетического комплекса».
На первый взгляд он – прямая противоположность его же вчерашнему указу № 688 «О внесении изменений в перечень стратегических предприятий и стратегических акционерных обществ, утвержденный Указом Президента Российской Федерации от 4 августа 2004 г. № 1009».
Ибо по большей части стратегическими являются как раз компании ТЭКа.
Что же получается? Не прошло и суток, как президент изменил свое решение?
Нет, конечно.
Что же тогда?
Большинство аналитиков сошлись во мнении, что второй путинский указ был своего рода упреждающей мерой тем, кто все же решится пробивать приватизацию стратегических госкомпаний. (А Дворкович, как мы помним, решился.) Ибо становился в таком случае препоной на пути тотального разгосударствления народного имущества.
Какие же именно механизмы были заложены в новом путинском указе, чтобы попытаться предотвратить глобальную приватизацию ТЭКа?
На этот раз все ясно и понятно.
Вот что гласит сам указ: «…при утверждении плана приватизации находящихся в федеральной собственности пакетов акций крупнейших компаний ТЭК и принятии решений о их продаже исходить из того, что до начала 2015 года «Роснефтегаз» является инвестором по отношению к компаниям отрасли, пакеты акций которых планируются к приватизации, при условии представления ОАО программы финансирования этих сделок, предусматривающей использование дивидендов от акций компаний, находящихся в собственности «Роснефтегаза».
Как видите, знание путинского указа проливает свет и на недопонимание правительственного распоряжения, касающегося «Роснефтегаза» и «Роснефти». А это всего лишь цитата из президентского указа. Но если в нем она уместна, так как наделена отдельным смыслом, то в правительственном распоряжении выпадает из общего контекстного понимания. Стоит особняком.
Любопытно, что министры все же решились поперечить Путину. Хоть и сделали это едва заметно. В президентском указе записано, что «Роснефтегаз» является инвестором. А в правительственном распоряжении, что таковым он лишь «может являться».
Впрочем, это лишь стилистические мелочи.
Куда важнее, сможет ли государственный «Роснефтегаз», которым тоже руководит Игорь Сечин, приватизировать собственную «Роснефть» и другие предприятия ТЭКа посредством докапитализации или еще как-нибудь, оставляя ее тем самым в руках государства. Или ему этого сделать не дадут.
Собственно, именно эти два подряд президентских указа и породили новую, вторую энергетическую войну Дворковича с Сечиным.
Но вас, как и меня, занимает скорее другой вопрос.
Неужели власть едва-едва избранного на третий срок президента Владимира Путина так слаба, что он вынужден заниматься нормативным изобретательством, дабы убречь народное добро от растаскивания? Неужели было недостаточно одного его первого указа?
Мне, например, абсолютно не понятно, почему президент огромной страны вынужден лично – всего-то через пару недель после инаугурации – выискивать странноватые даже для непросвещенного в макроэкономике человека методы недопущения приватизации стратегического госимущества, с завидным упорством инициируемые одним из его министров.
