class="p1">Алина сглотнула.
- Что вам надо?
- Нам нужен медальон.
- Какой еще медальон? – Алина подумала, что ослышалась.
- Медальон с дохлой тушки твоего несостоявшегося дефлоратора Авалона Гарта. Серебряный, на цепочке. В виде черненого кракена. Видела его?
Она наморщила лоб, вспоминая.
- Да, кажется у него был такой в самолете. Но откуда вы…
- Не перебивай, курица. Запомни. Мы все знаем. Где ты. Кто с тобой. Что было. И что будет. Гарт никогда не снимал этот медальон. Даже когда кувыркался с целками вроде тебя. Вспоминай, он был на его шее, когда ты обнаружила его на кровати дохлым?
- Я не помню!
- Вспоминай, дура. Вентиль рядом.
- Но там было темно! И мне было не до медальонов!
Жестяной голос вздохнул.
- Для тебя было бы лучше, если б он был. Слушай внимательно. Два раза повторять не буду. Ты достанешь нам этот медальон.
- Но как?!
- Как хочешь. Мне все равно. Виллу перерой. С персоналом договорись. Если платить нечем – жопу подставь. Тебе ведь это уже предлагали. Вот и не скупись. Корма у тебя зачетная, должна пользоваться популярностью. Могу дать подсказку. Тушку Гарта уволокли в холодильную камеру. Вот и начни оттуда. Повара, охранники. Шанс, что медальон оставили на теле, мизерный, но он есть.Ну а дальше как карта ляжет. Срок тебе на все – сутки. Если не справишься, я специально для тебя сниму блокбастер под названием «Как папаша умирает». Давай, детка. Время пошло.
Связь отрубилась.
Алина от бессилия и пустоты в душе опустила руки. Выронила телефон. Съехала по стене на пол, сжалась в комочек и тихо заплакала.
5
Отец болел уже больше двух лет. Сперва эта дрянь начиналась как обычная простуда с кашлем и температурой. Потом были месяцы по больницам, три безуспешные операции и введение в искусственную кому.
- Я вам прямо скажу, девушка, - сказал тогда доктор, глядя на нее теми щенячьими глазами, которыми всегда смотрят доктора в подобных случаях. – Мы ничем не можем помочь. Только отключить аппараты жизнеобеспечения.
- Вы не можете, а кто может?
- Никто, - на мгновение замялся он.
- Вы не сразу ответили, - сказала Алина. - Значит, какая-то мысль вам в голову все-таки пришла?
- Вы наблюдательны.
- Меня отец научил замечать такие вещи в разговоре. Так кто?
- Есть одна клиника в Швейцарии. Она специализируется на подобных заболеваниях. Но их методики экспериментальны. А цены такие, что не по карману практически никому.
- Я правильно понимаю – эта клиника наш единственный шанс?
- Да.
- Тогда мне плевать и на методики, и на цены.
Она списалась с клиникой не выходя из больницы. И потом долго отходила от новостей, сидя на улице. На такие цены плевать не получалось. От четырехсот тысяч долларов за серию операций и последующий курс лечения. Даже если б она продала отцовскую квартиру и поскребла со всех немногочисленных родственников и папиных знакомых – она бы не смогла найти и половины.
Завтра вечером предстояло подписывать бумаги на отключение от аппарата.
Утром как обычно позвонило настырное рекрутинговое агентство. Оно звонило каждые пару дней весь последний месяц и навязывало собеседование у каких-то модельеров.
- Алина Александровна, - голос агента был как всегда вкрадчив и приторно сладок. - Сегодня у вас последний шанс принять их предложение. Завтра они сворачивают набор претенденток.
- Я вам уже говорила, меня не интересует модельный бизнес. Да и по стандартам я не подхожу. У меня параметры малость другие.
- О, вот как раз по поводу этого. Вчера они заверили, что у них для вас эксклюзивное предложение. Никаких показов. Вам не предлагают быть моделью. Временная работа и очень, очень хорошая оплата.
- Насколько хорошая?
- Они не озвучили. Но сказали, что вы приятно удивитесь. Надо только прийти на собеседование.
- Ладно, - сдалась она. – Давайте адрес.
Собеседование проходило в одной из башен Москва-Сити, на пятидесятом этаже, в просторном и совершенно пустом офисе из стекла и стали. На стене светилось название конторы. «Гарт Моделс». Она вспомнила. Это была то самое модельное агентство, которое собирало со всего мира фото девушек в купальниках и платило по две сотни баксов за каждое. Говорили, что потом они могли предложить контракт. Алина не собиралась светить ногами на подиуме, но тысяча баксов за пять фоток в разных ракурсах были не лишними.
В офисе было только двое. Массивный смуглый латиноамериканец с конским хвостом седоватых волос. И переводчик.
- Вы говорите по-английски? – спросил латинос.
- Свободно.
- Прекрасно, - он расплылся в милой улыбке, а переводчик тут же исчез за дверью. – Нам понравились ваши фото.
- Я поняла.
Это слабо напоминало собеседование в модельном агентстве. Никаких «дайте портфолио», «разденьтесь до трусов» и «походите туда-сюда». Разговор шел о предпочтениях в музыке, кино, литературе. Еще он спрашивал занимается ли она спортом, что выберет на досуге – пойдет гулять или будет тупить в телефон, и любит ли она танцевать. Алина уже начинала гадать, какая работа требует таких вопросов, когда он спросил:
- Хотите воды?
- Да, пожалуй. У вас жарко.
Перед ней тут же оказался стакан воды, такой прозрачной, что она залюбовалась.
- Алина, вы очень красивая девушка. И я уже понял, что вы любите танцевать, - сказал латинос. – У вас гибкое стройное тело. Не смотря на…
Он замолчал, мельком глянув на ее бедра. Да, ей уже говорили, что у нее широкие бедра. Один околомодельный педик полгода назад. «Милочка. У тебя прекрасные бедра. С такими бедрами надо заниматься любовью. А не показами. Ни один подиум их не выдержит» - «Мне твой подиум даром не нужен» - «Врушка. Все девушки мечтают о подиуме». Потом она долго их разглядывала и мерила, стоя перед зеркалом. Ну 96, не 90. Разве много? Даже не плюс сайз. Но комплексы уже зародились.
Она покраснела. Кажется, латинос начинал от болтовни про музыку и танцы переходить к сути вопроса. И эта суть была именно той, которую всегда приписывали модельным агентствам. Пора было выбираться из этой конторы, которая, судя по всему, так же, как и большинство остальных, набирала шлюх вместо моделей. Чтобы скрыть смущение и разочарование она взяла стакан и выпила
