Читаем без скачивания Роза в уплату - Эллис Питерс

— Я зашел посмотреть, не было ли у вас еще ночных посетителей, — сказал Кадфаэль, — но вижу, что, по крайней мере, с улицы путь закрыт. Жаль, что стена недостаточно высока и замысливший злое человек может перелезть через нее. Но заткнуть хоть одну дыру — уже кое-что. А как куст? Выживет?

— Пойдем, посмотришь. Часть, наверное, отсохнет, но это лишь две-три ветки. Конечно, он станет кособоким, но через годик разрастется, и все выровняется.

Стоя среди зелени и ярких цветов залитого солнечным светом сада, розовый куст как будто протянул свои руки-ветви и уцепился за северную стену. Его обвисшие ветви были привязаны к выступавшим из нее камням полосками материи, а раненый ствол Найалл обернул куском плотной ткани, крепко притянув друг к другу обе части там, куда пришелся удар топора, и густо смазал повязку жиром и воском.

— Сделано с любовью, — одобрил Кадфаэль, благоразумно не уточняя, к кому — к кусту или к женщине. На поврежденной стороне листья поникли, а некоторые даже облетели, однако на остальных ветках они были ярко-зелеными и блестящими, и весь куст был усыпан полураспустившимися бутонами. — Прекрасная работа. Знаете, если когда-нибудь вам надоест бронза и окружающий мир, приходите в монастырь, я охотно возьму вас в помощники.

Найалл, как всегда скромный и молчаливый, ничего не ответил на это. Его чувства по отношению к розам или к женщине касались только его, и никого больше. Кадфаэль все понял и, посмотрев в широко расставленные ясные глаза мастера, прекрасно умеющие скрывать все, что хотели скрыть, попрощался и отправился домой, к своим обязанностям, слегка браня себя за бестактность, однако настроение монаха почему-то явно улучшилось. По крайней мере один человек продолжает делать свое дело, и его нелегко будет заставить свернуть с выбранного пути. И, разумеется, он не ищет никакой выгоды. Во всей этой истории слишком много жажды наживы и слишком мало любви.

Время приближалось к полудню, солнце стояло высоко и грело изрядно — настоящий июньский день. Должно быть, святая Уинифред основательно потрудилась, уговаривая небеса оказать ей честь и послать хорошую погоду в день ее праздника. Как это часто случается, после затянувшейся весны лето быстро вступило в свои права. Цветы, которые долго дрожали от холода и росли весьма неохотно, внезапно набрали силу и буквально за одну ночь раскрыли свои бутоны, озарив все вокруг необыкновенным разноцветьем. Хлеба более медлительны и менее склонны к риску, они, вероятно, запоздают примерно на месяц, но зато будут чистыми и дадут хороший урожай, потому что их вечные враги — сорняки — погибли, померзнув в апреле и мае. На пороге сторожки стоял брат привратник и вел какой-то, похоже, очень серьезный разговор с заметно взволнованным молодым человеком. Любопытство всегда было большим грехом брата Кадфаэля, поэтому он остановился и, немного поколебавшись, двинулся в сторону беседующих. В молодом человеке он узнал Майлса Кольера, которого видел только вчера, тогда тот показался монаху дельным, аккуратным. Сейчас парень выглядел встрепанным, волосы, взлохмаченные ветром, торчали в разные стороны, а под сдвинутыми рыжими бровями блестели расширившиеся от беспокойства светло-голубые глаза. Услышав приближающиеся шаги, Майлс повернул голову и, несмотря на тревогу, сразу же узнал монаха, который накануне беседовал с его кузиной. Майлс бросился к Кадфаэлю:

— Брат, я помню тебя, ты вчера так хорошо говорил с Джудит, успокаивая ее. А сегодня ты не видел ее? Вы больше не разговаривали?

— Нет, не видел, — ответил удивленный Кадфаэль. — А в чем дело? Что еще случилось? Вчера вы ушли домой вместе. Ничего плохого, не дай бог, с ней больше не произошло?

— Насколько я знаю — нет. Вчера Джудит легла рано, и я надеялся, что она будет спать спокойно. А теперь… — Майлс растерянно обвел большой монастырский двор расширившимися от беспокойства глазами. — Мне дома сказали, что она направилась сюда.

— Она не приходила, — уверенно заявил привратник. — Я не отлучался ни на минуту, я бы видел, если бы она вошла. Я знаю эту госпожу с того дня, как она приходила подписывать договор о доме, который подарила аббатству. Сегодня я ее не видел. Однако мастер Кольер говорит, что она ушла из дома очень рано…

— Да, очень рано, — горячо подтвердил Майлс. — Раньше, чем я проснулся.

— …И собиралась прийти сюда повидать аббата по важному делу, — докончил привратник.

— Так мне сказала ее служанка, — произнес Майлс, покрываясь потом. — Джудит сообщила ей о своих намерениях накануне вечером, когда та помогала ей готовиться ко сну. Я ничего не знал об этом до сегодняшнего утра. Только, судя по всему, ее тут не было. Она не дошла. И домой не вернулась. Уже полдень, а дома ее нет! Я боюсь, не случилось ли с ней беды.

Глава шестая

После полудня в покоях аббата срочно собрался совет. Присутствовали пятеро: сам аббат Радульфус, брат Ансельм и брат Кадфаэль, свидетели, подписавшие договор, каким-то образом оказавшийся причиной последних зловещих событий; Майлс Кольер, охваченный тревогой настолько, что не мог найти себе места, и Хью Берингар, спешно выехавший из Мэзбери, озабоченный известием об убийстве брата Эльюрика и по прибытии обнаруживший, что за первым ужасным происшествием последовало второе. Хью велел Алану Хербарду послать своих людей в город, чтобы они попытались найти хоть какой-нибудь след исчезнувшей женщины или, по крайней мере, услышать что-нибудь о ней. Был отдан также приказ немедленно сообщить, если она вдруг вернется домой. Ведь, в конце концов, для ее отсутствия могла быть вполне уважительная причина, что-нибудь непредвиденное, что отвлекло ее и заставило изменить свои намерения. Однако время шло, и надежда на это становилась все более слабой. Бранвен, вся в слезах, повторила свой рассказ. — Джудит и впрямь отправилась утром в аббатство. Однако она туда не пришла.

— Служанка только утром рассказала мне, что ей говорила кузина, — простонал, ломая руки, Майлс. — Я ничего не знал, я бы составил ей компанию. И идти-то сюда из города так близко! И стражник у городских ворот здоровался с ней, он видел, как она ступила на мост, но потом занялся чем-то, и ему ни к чему было следить, куда она пошла. И с той минуты она исчезла, ее нигде нет.

— Она сказала, что твердо намерена отказаться от розы как платы за дом и освободить свой дар аббатству от всяких условий? — уточнил Хью.

— Служанка утверждает, что так ей сказала Джудит, — сказал Майлс. — Кузина была очень расстроена смертью молодого монаха. Она приняла это близко к сердцу и решила, что именно ее причуда привела к ужасному убийству.

— Это еще предстоит выяснить, — промолвил аббат Радульфус. — Скорее всего, брат Эльюрик пытался помешать срубить розовый куст, и его убили за это. Быть может, убили просто сгоряча, но все же убили. А вот чего я никак не пойму — зачем кому-то понадобилось губить куст. Необъяснимый поступок, повлекший и вмешательство брата Эльюрика, и его смерть. Кому нужно было рубить этот куст? Могла ли быть причина для этого?

— Да, святой отец, могла! — Майлс стремительно повернулся и посмотрел аббату в лицо. — Кое-кто не очень-то рад тому, что Джудит сделала обители такой ценный подарок, стоимостью почти в половину своего состояния. Если бы куст был срублен и ко дню перенесения мощей святой Уинифред все розы погибли, рента осталась бы неуплаченной и условия договора были бы нарушены. Тогда сделку можно было бы расторгнуть.

— Можно было бы, — отозвался Хью. — Но вовсе не обязательно. Решение все равно оставалось бы за вдовой Перл, и она могла бы отменить ренту. И, как видите, она так и собиралась поступить.

— Она могла отменить ренту, — как эхо повторил Майлс, — если бы была здесь. Но ее здесь нет. До уплаты ренты осталось четыре дня, а Джудит пропала. Выиграть время, выиграть время! Тот, кому не удалось срубить куст, теперь похитил кузину. Ее здесь нет, она не может ни подтвердить договор, ни изменить его. Того, чего злоумышленник не смог добиться одним способом, он теперь старается добиться другим.

Наступило короткое тяжелое молчание, потом аббат медленно произнес:

— Вы действительно так думаете? Говорите вы очень уверенно.

— Да, милорд. Я не вижу, как может быть иначе. Вчера кузина сообщила о своем намерении снять все условия, оговоренные в дарственной, а сегодня этому помешали. Времени не теряли.

— Однако до сегодняшнего утра вы и сами не знали, что она собирается так поступить. А кто-нибудь еще знал?

— Ее служанка говорит, что проболталась об этом на кухне. Кто знает, сколько людей слышали ее слова или узнали об этом не из первых рук. Такие веши просачиваются сквозь замочные скважины и щели в ставнях. Больше того, Джудит могла встретить какого-нибудь знакомого на мосту или в Форгейте и рассказать, куда направляется. Как бы необдуманно она ни записала свое условие в дарственную, его невыполнение расторгнет сделку. Святой отец, вы же понимаете, что дело обстоит именно так.