— Кобылка воду возит, а козел бороду мочит, — усмехнулся пожилой мужик. — На дармовщинку выпить норовишь, Харитон? Бог подаст.
Тихо приоткрылась дверь, вошел Силантий, скинул мешок и присел за столик возле буфета.
Харитон поднялся и подошел к Силантию.
— С благополучным возвращением, Силантий Митрофанович, — льстиво улыбнулся он.
— Хозяина позови, — угрюмо отозвался Силантий.
Харитон юркнул за занавеску.
— Видать, не пустой вернулся, — поглядывая на Силантия, тихо сказал молодой возчик. — По глазам видать — не пустой!
— Неужто на Дарьино золото набрели? — сказал пожилой.
— Потрясти бы его, поглядеть, какое оно есть, Дарьино золотишко, — шепнул молодой.
Из-за занавески выглянул Харитон и поманил Силантия.
В тесной комнатенке за высокой конторкой стоял Ефим Суббота — крепкий жилистый мужик с аккуратно подстриженной светлой бородкой и высоким открытым лбом. При появлении Силантия он снял пенсне и уставился на него чуть выпуклыми глазами.
— Что скажешь, Силантий?
— Лошаденку… какую… не найдешь?
— Позабирали коней, Силантий. Или не слыхал — война.
— Ты, Ефим, со мной не хитри. Знаю, где ты коней хоронишь.
— Чем платить станешь? — усмехнулся Суббота. — Может, золотишком?
— Поблазнило золотишко, да не далось.
Силантий развязал мешок и вытащил несколько шкурок. Суббота надел пенсне, встряхнул шкурки, разгладил их.
— Соболек, он тоже золотом отливает, — подобострастно вставил Харитон.
— Ступай, Харитон, — сказал Суббота.
Харитон неохотно вышел, остановившись в сенях, вытащил из дощатой перегородки сучок и заглянул в комнату, где остались Силантий и Суббота.
— Утром коня получишь, — сказал Суббота и бросил связку соболей в сундук. — Один вернулся?
Силантий кивнул.
— А где… товарищи твои?
Силантий перекрестился.
Суббота помолчал, надел пенсне и пристально посмотрел на Силантия.
— Ты что подумал? — рассердился Силантий. — Погибли они. Своей смертью погибли.
— Бывает… В тайге все случается. — Суббота снова перекрестился и налил Силантию стакан самогона.
— Утром коня получишь.
Харитон вставил сучок на место и почесал затылок.
В маленьком лестничном оконце мелькнул свет. Жена Субботы Марфа, статная беременная красавица с аккуратно уложенной вокруг головы косой, вела захмелевшего Силантия по лестнице, ведущей на второй этаж.
— А ты чего все молчишь, Марфа? Вот сколько годов знаю, слова от тебя не слыхал, будто немая… — бормотал Силантий.
Марфа ввела его в крохотную клетушку с железной кроватью и громоздким платяным шкафом.
— И чего это меня сморило? Вроде и пить ничего не пил, а голова будто чужая…
Силантий сбросил мешок на пол, прислонил к кровати ружье и рухнул на постель.
— Ты не уходи, Марфа… — бессвязно бормотал он. — Ты мне спать не давай… Нельзя мне спать… Нельзя.
Было совсем почти темно, когда Суббота вышел из сарая с керосиновым фонарем в руках.
— Ты чего по двору шастаешь? — окликнул он прошмыгнувшего мимо Харитона.
— Сено пойти собрать — дождь собирается, — замялся Харитон. — Как бы не замочило.
Суббота кивнул и подозрительно поглядел ему вслед.
Проснувшись рано утром, Силантий потянулся, зевнул и осторожно прижал руку к груди. В глазах его появился испуг. Он судорожно стал ощупывать себя, рванул на шее рубашку и схватился за шею. Метнувшись к окну, распахнул его. Во дворе одиноко стояла оседланная лошадь. Вчерашних телег не было. Ворота были широко раскрыты. Силантий выбежал из комнаты, грохоча сапогами, скатился с лестницы и ворвался в комнатушку Субботы.
— Ты чем меня опоил, Ефим?!
— В своем ли ты разуме, Силантий? — по обыкновению ласково спросил Суббота.
— Ограбили меня! — взревел Силантий. — Дочиста ограбили.
Силантий бессильно опустился на сундук.
— Погоди-ка… — Суббота выдвинул ящик конторки. — Марфа во дворе подобрала, не твои ли?.. — Он достал из ящика и бросил на конторку три кожаных мешочка.
— Мои! — крикнул Силантий и жадно схватил мешочки.
— Слава богу, нашлась пропажа, а то сраму не оберешься… Люди скажут, у Субботы и заночевать нельзя.
— Пустые! — прохрипел Силантий и швырнул мешочки.
Суббота поднял их, вывернул.
— Никак, золотишко было? А сказывал, будто порожний вернулся.
— Харитон… где? — взревел Силантий.
— А я почем знаю. Да ты на него не греши…
— А кто ж тогда? Али еще кто ночевал? — допытывался Силантий.
— Да окромя возчиков, никого не было.
— Возчики… кому же еще? Я видел, как они перешептывались… Они, конечно, они!
Силантий выбежал из комнаты. Суббота подошел к окну и увидел, как Силантий сел на лошадь и поскакал со двора.
За спиной у Субботы бесшумно появилась Марфа.
— Кажись, набрели они на золото… — тихо сказал Суббота.
— Это он сам тебе… признался?
— Красивая ты баба, Марфа, да бог ума не дал. Нешто такое говорят. Такое и жене не сказывают.
— Куда же это он, не поевши? — спросила Марфа.
— Вернется… — усмехнулся Суббота. — Их четверо… бугаев. Куда ему против них!
По лесному тракту ехала одинокая телега, запряженная двумя худосочными кобылами. Рядом с телегой, тяжело нагруженной ящиками и мешками, шли Смелков и Арсен. На Смелкове были надеты брезентовый плащ с откинутым назад капюшоном и фуражка горного инженера, на Арсене — солдатская шинель и щегольская кавказская каракулевая шапка.
— Поразительное легкомыслие! — пробормотал Смелков. — Отправиться в эту глухомань безо всякого снаряжения, без опытных помощников, на авось, на фу-фу!
Арсен усмехнулся в усы.
— Нет, я не вас обвиняю, — продолжал Смелков, — вы ради своей революции готовы на все! Но я-то?.. Как я мог согласиться на эту авантюру?
— Вы, мой дорогой, — с чуть заметным грузинским акцентом сказал Арсен, — ради своей науки не то что в эту глухомань, вы на костер, как… Джордано Бруно… пойдете.
— Костер нам не угрожает, — усмехнулся Смелков. — А вот от пули каких-нибудь ваших партизан, несмотря на все мандаты, мы совсем не гарантированы. Кстати, куда опять подевалась наша «охрана»?
На небольшой полянке молоденький красноармеец, поглядывая на верхушки деревьев, издавал какие-то гортанные крики, напоминавшие крик птицы.
— Ку-ма-нин! — донеслось издалека. И красноармеец, подхватив винтовку, прислоненную к кедру, бросился через кусты к дороге.
