— Что будет, если она не заплатит, — тут я замялась ненадолго, — ещё какое-то время? — обозначила, как можно более абстрактно.
На мужском лице расползлась очередная неприязненная ухмылка. А вслед за долговой распиской перед моими глазами предстала дарственная на квартиру. Нашу квартиру! Которая нам от родителей досталась.
Не фальшивая, насколько я могла судить в имеющихся обстоятельствах.
— Её залог — моя компенсация, — пояснил сухо ростовщик. — Но это не освободит её от уплаты долга, — добавил снисходительно. — Про сопутствующие физические и анатомические неприятности, так и быть, мы пока опустим. Передай своей сестре, не начнёт отдавать долг хотя бы частями, плохо будет. Не только ей одной. И лучше бы ей объявиться, перестать от меня бегать, так я только злее становлюсь, — закончил сурово, развернулся и ушёл.
— И вам до свидания, — проворчала я ошарашенно, после того, как створы лифта скрыли собой непрошенного гостя.
А вот дальше…
Да провались оно всё пропадом!
Телефон сестры до сих пор находился вне зоны действия сети. Для чего она могла бы взять столь крупную сумму, да ещё и не столь давно, для меня также оставалось тайной, покрытой мраком. Никаких крупных покупок она не делала. Как и вложений. Наверное. Ну, без моего ведома — так точно.
— Да чтоб вас всех… — проворчала снова, возвращаясь в прихожую квартиры.
Кажется, у меня сейчас взорвётся мозг. Или же я окончательно сошла с ума на фоне этих новых событий, потому что, по итогу часовых мысленных стенаний и разглядываний подобранной ещё в обеденное время скомканного клочка бумаги в прихожей, , которую швырнул в меня мой недобосс, поняла, что… мне придётся вернуться на работу. Сколь бы опрометчивым ни было давать заднюю, ни о каком увольнении и речи быть теперь не может. Невзирая на все свои эмоции и желания, я не могу потерять то, что оставили нам мама с папой.
С Иридой я потом разберусь.
Не зря говорят, в тихом омуте…
Время на часах близилось к десяти вечера, а пальцы слегка подрагивали, когда я спешно набирала нужный номер.
— Здравствуйте, Тамара Павловна. У меня к вам снова просьба. Закройте мой больничный.
А то мне завтра на работу надо…
Глава 6
Глава 6
Эрида
Раннее утро в офисе лично для меня оказалось действительно ранним. Так нервничала и переживала, что явилась задолго до начала рабочего времени. Одна из причин оного: сперва предстояло посетить седьмой этаж, сдать в отдел кадров больничный лист, а затем каким-то не сильно навязчивым способом узнать, не уволена ли я сразу после этого. Сомневаюсь, что после моих вчерашних заявлений Белов захочет меня видеть. Наверняка уже меры предпринял… Или нет.
Не уволил, как оказалось. Более того, на мой вопрос, собеседница посмотрела на меня, как на умалишенную. Вот я и поспешила на своё рабочее место, сделав вид, что ничего такого вообще не спрашивала. Впрочем, на тридцать четвёртый этаж я тоже явилась задолго до большинства остальных, так что, прежде чем направиться в отведённый мне кабинет, сперва на кухню заглянула. Зелёный чай себе с карамелью сделала. Люблю сладкий-пресладкий. Особенно, когда нервишки шалят. А помимо чая, ещё и чашку кофе налила. Тоже с карамелью. Но уже не для себя. Правда, потом немного подумала, и кофе вылила. А потом ещё немного подумала. Новую порцию сделала. И ещё немного подумала. И снова вылила. А то мой недобосс подумает ещё, что это я к нему иду с напитком, чтоб заранее задобрить.
Не сказать, что не хотелось как раз этого.
Вот и не стала.
И чай свой тоже на кухне забыла.
Саму и вовсе трясло, как последнюю неврастеничку.
Юркнуть бы в свой кабинет, как можно незаметнее, после чего вообще оттуда не выходить и на глаза Владимиру не показываться, пока он работу свою не закончит. Ну, а что? Всё равно ж хотел, чтоб я ему не мешалась. Да и на зарплату это совершенно не влияет.
Эх, мечты-мечты…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
К кабинету главы отдела подходила, словно по канату, а со всех сторон пропасть. Шаг в неверном направлении, пропадёшь, никто уже не найдёт. Постучала тоже тихонечко. И почти поверила, что его там нет, но…
— Заходи, — донеслось из глубины на мой робкий стук.
Выдохнула. Вдохнула глубже. Разгладила несуществующие складки на своих широких брюках с завышенной талией, подправила ворот заправленной в них блузы. Решительно шагнула вперёд, открыв дверь. Да так и застыла на пороге.
Белов, одетый, как и всегда, с иголочки в чёрный классический костюм с тёмно-серой рубашкой, сидел за столом и вчитывался в какие-то документы, делая в них пометки от руки. На меня даже не взглянул. Впрочем, это не помешало ему заметить мои пустые руки.
— Во-первых, кофе забыла. Во-вторых, вчера я тебе на почту послал рабочий план на сегодня. Но так понимаю, ты даже не удосужилась его изучить, — одарил меня коротким взглядом, полным безразличия. — Прискорбно.
Судя по его внешнему виду, если он и в самом деле ощущал какое-либо прискорбие, так это о том, что Вселенная существует, как и мы все в ней, души бренные и неприкаянные. А то уж больно каменное у него лицо.
— Придётся тебе осваиваться на ходу в таком случае, — продолжал Владимир, совершенно не ожидая от меня никакой реакции, скорее просто-напросто перед фактом ставил… оглашая длиннющий список. — В десять у нас совещание, до него нужно подготовить документы по сегодняшней сделке. Также ты должна успеть изучить свои задания на сегодняшний день, раз уж не удосужилась заняться этим дома, пока отдыхала. В четыре у нас важная встреча. И да, меня две недели не было в стране, и как понимаешь, делами я не занимался. Поэтому на тебе сегодня ещё и сортировка всей почты. В инструкции всё написано, по каким критериям её нужно делить. На этом пока всё. Свободна.
Кивнула. Совсем не потому, что согласна по всем пунктам. Просто конкретно этому варианту Владимира Николаевича Белова не подчиниться вообще нереально. И даже невольное замечание на тему того, что я вчера «отдыхала» при себе оставила. Просто развернулась и ушла. Точнее, это за дверь, в коридор я вышла, а вот дальше понеслась со всех ног, спеша подхватить заданный начальством ритм.
Рабочий план также изучала в спешке, на ходу, попутно распечатывая с десяток документов, которые требовалось подготовить до начала совещания. Присланное ЦУ, к слову, оказалось очень даже объёмное, включающее в себя не только сегодняшний день, но и ближайшие две недели. Дальше… Дальше было очень холодно. И вовсе не потому, что пришлось выходить на улицу. Просто от надменно-безразличного вида Белова веяло такой ледяной аурой, что аж мороз по коже. А уж с каким видом он проверял врученные мною документы… Почувствуй себя оскорблённой, называется. Определённо решил, что я полнейшая тупица и неумеха: даже с самым элементарным не справлюсь. Хотя на этом испытание моей персоны на прочность не закончилось. Наоборот. Всё только начиналось. Совещание оказалось посвящено внесению изменений в не так давно составленный договор, проводилось совместно с юристом компании заказчика. Ну, это официальная версия. По факту же, насколько я поняла, наша сторона ни на какие изменения настроена не была, и задачей Владимира являлось их как можно деликатнее со всеми озвученными запросами послать… подписывать то, что уже есть. Иначе бы присутствовал генеральный. А его не было. И это не осталось без внимания ведущего юрисконсульта второй стороны — Эвелины Александровны Зарубиной.
— Насколько я понимаю, присланный нами протокол разногласий уже не только изучен вами, но и также принято окончательное решение? — вопросительно выгнула бровь сидящая напротив Владимира. — Может уже и протокол согласования составлен, а также утверждён? — добавила насмешливо, верно расценив ситуацию.
Где-то здесь она мне сразу не понравилась: то ли потому, что то и дело отстукивала своими длиннющими красными ноготками по столешнице однотипный ритм, очень быстро въевшийся в мой разум на манер заезженной пластинки, то ли потому, что её ярко-рыжие локоны, отливающие алым при попадании солнечных лучей казались слишком яркими, блестящими, как огнём горели, что почему-то жутко раздражало, то ли потому, что вид у неё в принципе при всей ситуации был слишком уж довольным. А ведь вроде как наоборот должно быть.
