— Я приму душ и сразу вернусь, — сказал Люк.
В голосе звучало обещание.
Сьюзен не протестовала — она была, как в тумане. Люк швырнул ее в эротический водоворот.
Звук льющейся воды в ванной заставил ее шире открыть глаза. Комната была освещена одной маленькой лампой, отбрасывающей вокруг слабый свет: спальня словно погрузилась в полутьму-полутень. Чисто мужская спальня без каких-либо манерных излишеств неожиданно понравилась Сьюзен.
Дубовая кровать Люка, нет, их кровать, напомнила она себе, была огромна. Убранство — смесь черного и светло-коричневого. Покрывало было откинуто в сторону, Сьюзен лежала на чистых, свежих простынях.
Она снова почувствовала свою наготу и беспокойно задвигала ногами. Шелк заскользил по полотну простыней. Тело ее еще дрожало от возбуждения, вызванного прикосновениями Люка.
Она прижала руки к груди, чтобы смягчить боль, но это не помогло. Сьюзен инстинктивно чувствовала, что Люк справится с этим лучше, если она ему позволит.
Подарить ему свое тело значило, что она доверяет ему больше, чем любому другому мужчине. Мысль пугала. Особенно потому, что со стороны Люка это была не больше, чем физиологическая потребность.
Когда вода в душе перестала литься, Сьюзен снова запаниковала. Потом Люк вышел из ванной, и все здравые мысли покинули ее.
Она могла только чувствовать. Чувствовать, как волнует ее вид большого сильного тела, обернутого одним лишь полотенцем. Вторым он вытирал волосы, и мышцы могучих рук перекатывались под кожей от этого простого действия. Широкая грудь, покрытая завитками золотистых волос, длинные сильные мускулистые ноги — тело атлета.
Он не отрывал от нее глаз, когда отбросил в сторону одно полотенце, провел рукой по волосам и направился к кровати. Сердце Сьюзен колотилось в бешеном ритме, заставляя раскаленную кровь пульсировать по всему телу. Грудь вздымалась и опадала, а соски снова напряглись и превратились в твердые горошинки.
Люк сбросил второе полотенце и глазам Сьюзен открылись завитки волос и полностью восставшее свидетельство его возбуждения.
Дыхание ее оборвалось, а глаза снова испуганно метнулись к его глазам. В них пылало такое явное и страстное желание, что внутри Сьюзен, буквально, что-то взорвалось от страха. И когда он упал на нее всей тяжестью своего тела, в голове Сьюзен зазвенели тревожные колокольчики.
Она не готова к этому! Все случилось слишком быстро. Ей хотелось закричать, попросить Люка остановиться, но он уже закрыл ей рот своими твердыми, изголодавшимися губами.
Сьюзен подняла руки, хотела хоть чуть-чуть отстранить его, разъединить их слишком тесно слившиеся тела, но Люк был очень тяжел. Его, казалось, ничто не интересовало, кроме настойчивых движений бедер, требовавших ее ответной реакции.
Она не разжала ног, чтобы впустить его. Он внезапно стал слишком массивным, слишком твердым, слишком нетерпеливым и Сьюзен охватила паника.
В памяти вспыхнули картинки другой ночи, когда Шейн вернулся домой совершенно пьяным, вырвал ее из глубокого сна и изнасиловал. Она тоже едва не задохнулась той ночью.
Сьюзен дергала головой, пытаясь избавиться от крепкой хватки. Когда Люк, наконец, оторвался от ее рта, она крикнула полупридушенным голосом:
— Мне нечем дышать!
Он немедленно переместился, и она отпихнула его в сторону. Быстро вскочила и стояла, задыхаясь, сверля его глазами.
— Ты перепугал меня! — заявила она, обвиняющим тоном.
Спустя несколько секунд мутный туман страсти исчез из его глаз. Лицо исказила горькая гримаса.
— Что, труднее переносить мое внимание, чем ты ожидала? — прорычал он. — Я, конечно, не красавчик Шейн, но ты думала, что сможешь забыть об этом, да?
— Это совсем не так, — заспорила она, пытаясь успокоить выскакивающее из груди сердце.
Он полагал, она сравнивает его с Шейном, а Сьюзен даже мысль об этом была отвратительна.
— Ты слишком спешишь.
— Шейн говорил, — Люк буквально сплюнул это имя, — тебе нравится именно так. Он получал наслаждение, рассказывая всем и каждому, какая ты ненасытная в постели.
Сьюзен показалось, будто он влепил ей пощечину. Неужели Люк верил в эту ложь? Маленький мирок ее фантазий, созданный в этот вечер, был разрушен, реальность заставила ее похолодеть.
— Так значит, ты думал, что, женившись на мне, получишь свою землю, породистую кобылу и ненасытного сексуального партнера? — Эта мысль заставила Сьюзен почувствовать себя уязвимой. Боль наполнила ее следующие слова: — Что ж, мне жаль, что ты верил Шейну, но все, что он рассказывал тебе, было наглой, преднамеренно состряпанной ложью. Наш брак был сплошным притворством. И ближе всего к сексу мы подошли в ту ночь, когда он изнасиловал меня!
Воцарилось молчание, глубокая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием Сьюзен.
Люк боролся с туманившей сознание страстью и пытался постичь истинный смысл ее слов.
— Он… изнасиловал тебя?
— Он перепугал меня тогда до полусмерти и в первый раз с тех пор, как я тебя встретила, ты напомнил мне его! — Эти слова прозвучали, словно прощальный залп, и Сьюзен почувствовала, что обрела достаточно силы в ногах, чтобы выскочить из его спальни, не беспокоясь о том, чтобы закрыть за собой дверь или подобрать одежду.
Она промчалась по холлу и уже боролась с входным замком, когда Люк наконец догнал ее. Он обхватил ее двумя руками и попытался задержать.
Она повернулась, готовая драться с ним до конца, но быстро оказалась в его нежных объятиях. Ее голова была прижата к его груди, когда он заговорил успокаивающим, утешающим тоном:
— Успокойся. Я не собираюсь обижать тебя и делать больно.
Уставшая, потрясенная, задыхающаяся, она прекратила борьбу и обмякла. Он притянул ее ближе.
— Объясни, — настаивал Люк. — Я не смогу понять, о чем ты говоришь, если не узнаю подробностей.
Мысль о женщине, изнасилованной мужем, не была столь уж из ряда вон выходящей, но противоречила всему, чему он верил в отношении Сьюзен и Шейна. Если они не были влюблены, да еще и не питали страсти друг к другу, то почему вообще поженились?
— Почему? — настаивал Люк.
— Потому что мы только делали вид, что это брак по любви, и он обещал, что наш брак будет фиктивным. Он считал, что сумеет обольстить меня, но не смог, поэтому решил прибегнуть к грубой силе.
Делали вид, что это брак по любви? Слова Сьюзен казались абсолютно бессмысленными.
— И что ты сделала?
— Когда он, в конце концов, отстал от меня, я избила его бейсбольной битой, — призналась она. — И предупредила, что, если он еще хоть раз ко мне прикоснется, я его убью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
