Читаем без скачивания Железная леди - Кэрол Дуглас

– Должно быть, вы были бесценны для командования, – заметил Годфри.

– Не я. Я занимал слишком низкое положение, чтобы докладывать напрямую. Для этого мне и был нужен Тигр.

– Кто такой Тигр? – спросила Ирен. – Вы говорите о нем загадками.

– Я не знаю, кто он. В этом и состоит смысл прозвищ, не правда ли? Его звали просто Тигр, а меня – Кобра.

– Кобра, – выдохнула я. – Это звучит так… так…

– Гораздо более драматично, чем в действительности, – закончил он. – Змеи молчаливы и быстры, а это как раз и требуется от профессионального шпиона. Миссия давалась мне даже слишком легко, – добавил он. – Мои способности в языках инстинктивны, мне трудно их объяснить…

– Дело в ухе, – вставила Ирен. – Певцы называют это идеальным слухом. То, что одним приходится учить, другие воспроизводят моментально. У меня у самой способности к языкам, но вы, должно быть, прирожденный мастер. Вы поете?

Он выглядел смущенным, и на то была причина.

– В лагере я пел в хоре пару раз. Неплохо получалось, но я не солист.

– Ирен, – сообщила я, – оперная певица.

– На покое, – быстро добавила подруга.

Стенхоуп кивнул:

– По причине смерти.

– По причине мнимой смерти, пусть и очень похожей на настоящую.

– Естественно, – объяснила я, – у Ирен идеальный слух, о котором она упоминала. Поэтому она понимает, откуда взялся ваш дар.

– Скорее проклятие, – устало произнес наш гость. – Целый десяток лет он удерживал меня вдали от Англии. Но вы, мадам, спрашивали о медали. Меня наградили ею за работу шпиона. Это случилось еще до того, как состоялся военный трибунал и нам предъявили обвинение в поражении при Майванде. Я мог бы ее лишиться, останься в рядах войск, но я выбрал другой путь.

– Вы не вернулись в Англию, – сказал Годфри, нахмурившись. – Куда же вы отправились?

– Туда, где ни англичане, ни русские не смогли бы меня найти. Я исходил Афганистан вдоль и поперек. Через суровые горы Гиндукуша, которые поднимаются на фоне бесконечного синего неба, через дальние горы к северу от Кабула, через узкий перевал Хибер, двадцать семь миль легенд и смертей, где разбойники выступают в роли привратников, через дальние восточно-афганские холмы рядом с территорией Китая, к покрытому льдом озеру вдоль границы с Россией. В земли, где не ступала нога белого человека.

– Вы прожили среди местных племен десять лет? – Вопрос Ирен выражал не столько недоверие, сколько восхищение. – И вам удалось выдать себя за своего? Вы оставили, мистер Стенхоуп, жизнь на Беркли-сквер и даже удобные горные лагеря английских войск в Индии? Такую… роль надо уметь играть, вжиться в нее по-настоящему. И за все это время вас никто не побеспокоил?

– Нет. Даже когда я снова посетил Индию. Я похоронил себя в глухих местных деревнях. Мало кто из цивилизованных людей рискует ездить в те земли. Я хотел потеряться, и это оказалось проще, чем можно предположить.

– Почему? – спросила я, пораженная тем, что такой славный человек сгинул в безбожной пустоши.

– Мне опротивела война, мне подобные, я сам. Мы потерпели поражение при Майванде, а причина была в предательстве. Наши войска развернулись в глубоком рве рядом с деревней, но Тигр не доложил о втором ущелье, тянущемся к нам под углом с правой стороны. Через тот скрытый проход в земле Аюб протащил свою великолепную артиллерию. Мне удалось предупредить только одного человека в ночь перед сражением, моего друга лейтенанта Маклейна. Он выдвинул вперед свою артиллерийскую батарею, чтобы отрезать тайную вторую атаку Аюба, хотя бригадный генерал Барроуз приказал ему отойти на одобренные ранее боевые позиции.

– Где вы находились во время сражения? – с интересом спросил Годфри.

– Лежал без сознания рядом с деревней, – с горечью произнес мистер Стенхоуп. – На меня напали на выходе из лагеря. Когда я очнулся, наши силы уже отступали. Какой-то британский врач подбежал, чтобы оказать мне помощь – у меня была разбита голова. Как только он наклонился ко мне, в него сбоку попала пуля. Теперь я задаю себе вопрос: не предназначался ли тот выстрел мне? Но в конце концов меня с разбитой головой, полумертвого, унес панический поток отступления. Афганские бойцы гнали наши фланги через горы в Кандагар – ближайший афганский город, где у нас был военный гарнизон.

– А Маклейн? – спросила Ирен. – Молодой лейтенант, который нарушил приказ, чтобы задержать предательскую атаку. Что случилось с ним?

Мистер Стенхоуп взглянул на нее поверх пустого бокала из-под бренди столь же пустыми глазами:

– Его схватили, когда он искал воду около деревни Синджини во время отступления. Вместе с пятью сипаями он оказался в плену в лагере Аюб-хана.

Ирен содрогнулась, а Годфри тем временем поднялся, чтобы наполнить стакан мистера Стенхоупа. Мой давний знакомый пристально разглядывал стеклянный сосуд, как будто видел в нем битву при Майванде.

– Вы не представляете, какие там жара и пыль, – сказал он. – Наши войска зафиксировали температуру сто пятнадцать градусов по Фаренгейту[20], когда «бад-и-сад-о-бист-роз» – горячие июньские «ветры ста двадцати дней» с запада – поднимают пыльные смерчи весь месяц, а ведь был уже почти июль. Нас кружило в вихре пыли, пока все окончательно не поглотило непроглядное смятение, прерываемое криками людей, лошадей и верблюдов. Пришлось бросить многие пушки и даже некоторых раненых. К счастью, на меня напали еще до того, как я успел переодеться из формы в свой шпионский наряд. В местном одеянии я бы точно оказался трупом среди той толпы возбужденных людей.

Мы с трудом добрались обратно в Кандагар; вряд ли это можно было назвать организованным отступлением. Общество скоро узнало о последствиях: мы готовились оборонять город во время осады; генерал Робертс осуществил знаменитый марш-бросок в Кабул с десятью тысячами бойцов, восемью тысячами пони, мулов и ослов, а также с восемью тысячами арьергарда, следовавшего за ними. За три недели они прошли более трехсот миль пустынных земель в самый разгар жары. Обратный прилив смыл силы Аюб-хана и завершился его отступлением, однако он обещал, что пятеро пленных не пострадают. Благодаря изменчивой военной удаче очень скоро британцы заполнили покинутый лагерь Аюб-хана.

– А ваш друг, лейтенант, и те сипаи? Они были там, когда прибыли британские войска? – произнесла я, затаив дыхание.

– Да, – коротко ответил он.

– Живые? – резко поинтересовалась Ирен.

– Пять сипаев были живы.

– А ваш друг Маклейн? – спросил Годфри.

– Он тоже был там, как нам и обещали. – Мистер Стенхоуп отхлебнул бренди и подержал жгучий напиток во рту несколько долгих мгновений, прежде чем проглотить. – Но горло его было перерезано. Один длинный надрез, который почти отделил голову от тела. Тело еще было теплым, когда наши люди вошли туда.

Я судорожно вздохнула, но никто не обратил на меня внимания. Мистер Стенхоуп пристально глядел в распахнутый янтарный глаз бокала с бренди. Годфри смотрел на свои переплетенные пальцы; иногда во время рассказа он наклонялся вперед, опираясь руками о колени. Моя подруга затягивалась сигаретой, и тогда тлеющий кончик вспыхивал адским красным огнем, но потом Ирен резко затушила окурок в маленькой стеклянной пепельнице, как будто ей неожиданно опротивело курение.

– Вероломство афганцев, – предположила она, внимательно наблюдая за мистером Стенхоупом.

– Нет. – Он даже не поднял головы. – Судя по словам сипаев, перед отступлением Аюб оставил указания, чтобы пленных не убивали. Однако охранник перерезал горло Маклейну и ранил одного из сипаев, который пытался ему помешать. Зачем было хану тайно отдавать другой приказ относительно одного конкретного человека?

– Единственного англичанина, – напомнил ему Годфри.

– Не имеет значения. Представители афганских племен жестоки во время сражений и дворцовых переворотов, но они решают все в открытом бою. Маклейн не был опасен для афганцев.

– А эти пять сипаев, – наконец произнесла Ирен. – Объясните мне их роль в сражении.

Я с облегчением услышала ее вопрос, потому что не имела ни малейшего понятия, кто такие сипаи. По моим предположениям, это могла быть редкая порода декоративных собак.

– Национальные индийские войска. Наемники из местного населения, – объяснил он. – Хорошие солдаты.

– Им не было смысла лгать.

– Верно.

– Если только…

– Да?

– Если только не они убили лейтенанта Маклейна. Охранники сбежали. Можно судить только со слов пленных сипаев.

– Но зачем? – Годфри пытался добраться до сути.

– Возможно, их подкупили, чтобы впоследствии обвинить хана, этого Аюба. Или, если основываться на рассказе Стена, некий британец желал помешать лейтенанту Маклейну свидетельствовать о его действиях на поле боя и о дополнительном ущелье, о котором не было доложено и которое вело прямо к британским позициям.