— Да что…
— Прошу прощение, господин унтер-офицер, — бородач бросил мимолетный взгляд на старшего сержанта, — но мы время теряем. Скоро стемнеет и мы тогда уж точно не нагоним похитителей.
Говорил бородач вроде бы и унтер-офицеру, но в конце речи уже прямо на офицера смотрел. Тот же, хоть мордой все еще красный и из носа чуть дым не идет, услышав о близком вечере, губы поджал, желваками шевельнул, но своего блюстителя правильной речи одернул:
— Успокойся, Анисим! Продолжайте, урядник, — кивнул он бородачу и отошел к окну, во двор уставился.
— Так вот, паря, — повернулся бородач ко мне лицом. — Сегодня в обед в Никольском пропали две девочки. Их внаглую украли посреди дня на глазах у людей, да так, что никто и не заметил. Пока пропажу обнаружили, пока няньку оглушенную нашли, пока то-се, похитители успели себе фору обеспечить. Нагнали мы их на полпути к Раздольному, сразу перед крутым изгибом реки, там они лошадей бросили и через Суйфун переправились. Там же мы и на заслон наткнулись, когда следом пошли, троих наших побили. Дай Бог выживут, — перекрестился он, как и остальные пришлые крест бросили. Из наших только бабушка с дедушкой и сестры их примеру последовали, у Гришки рука было дернулась, но так на месте и осталась.
Не верю я в богов, в нашем мире их не было, вообще такого понятия не было, видимо маги их место заняли. И в этот мир я не божьей волей, а конкретного мага попал. Так что сам не верил и братьев, как-то так получилось, разуверил. Теперь, как и я, они почитают духов предков. Своих родных предков, хоть и не про многих они теперь знают, родители погибли и не успели про род свой им рассказать. Но родителей и бабушек с дедушками они помнят, вот их и почитают, к ним в трудную минуту и в миг радости мысленно обращаются.
Казаки глянули недобро, но ничего не сказали, что радует, а то появился в Никольском батюшка, начал нас неразумных просвещать, к бабушке приезжал, как узнал, что она ведунья и людей лечит. Не одобряет церковь такого, но пока силы она тут не имеет, а то… я теперь понимаю, куда маги все делись.
Но то ладно, бородач продолжил меня просвещать:
— Переправиться нам все же получилось в стороне, но к этому времени ни заслона не обнаружили, ни остальных похитителей. Через четыре версты, как дошли до речки малой, где она с другим ручьем сливается и к Суйфуну течет, там следы их окончательно потеряли.
— От нас что нужно?
— Найти их надо, паря! — горячо ответил мне бородач, дыхнув мне в лицо чесночным духом. — Девочек вернуть нужно. Это же какой плевок в лицо всем нам…
«Всем военным», — поправил я его мысленно.
— И за парней посчитаться надо, — закончил он предвкушающе, да так, что по горнице шевеление пошло, все остальные казаки того же желали. — Ты же лучший охотник, всю округу как свои пять пальцев знаешь, лучше только коренные. Но где тех коренных сейчас найдешь.
«Ну, тут ты дядя не прав, коренные не лучше меня, во всяком случае в наших краях, где я каждую тропку знаю», — снова я мысленно его поправил.
— Куда эти хунхузы могли от Суйфуна направиться? — перешел к конкретике мой собеседник. — Путь должен быть удобный, чтобы можно было скорость высокую держать, медлить им сейчас никак нельзя.
Знаю я и путь тот, и где они, если уже не появились, то вскоре появятся, чудом, не иначе, с ними разминулся. Но этого никак говорить нельзя. Если узнают, что я про чужаков знал и не доложил, а они детей украли и казаков побили, еще неизвестно выживут те или нет, меня… да всю мою семью порешат, никого не пожалеют, ни малых, ни старых. Так что молчим, за умных сойдем. Братья и дед, смотрю, тоже все поняли, кто это у нас под боком тихонько пытался отсидеться.
Кстати, припасы, там запас продуктов не только для людей, но и для лошадей был. Значит одних они бросили, а где-то еще другие лошади похитителей поджидали на такой же неприметной стоянке, какую я грохнул. И люди соответственно там еще должны быть: и за животными присмотреть, и погоню при нужде задержать, если ее со следа не удастся сбить. Припасов… — быстренько прикинул я, — на уничтоженной мной стоянке человек на двадцать пять-тридцать было. Это если не тащить тот весь запас с собой, а на месте его быстренько оприходовать, за ночь отдохнуть, сил набраться и снова на рывок идти. А двигаются они, — прикинув направление, я…
— Ну что, паря, есть мысли куда они направляются? — не выдержал бородач.
Смотрю и офицерик, от окна отвернулся: краснота с лица ушла, видимо успокоился, на меня в ожидании уставился, тоже любопытство одолевает.
— Есть два направления от того места, где вы их следы потеряли, — не стал я терпение благородия долго испытывать. — По одной тропе они напрямки к границе могут идти. Это очевидный путь. Второй — обойдя наши поселения, они к озеру Ханка направятся.
Какого они туда пойдут, никому из местных объяснять не надо, так как там находится хорошо-укрепленная крепость, недавно отстроенная. И крепость эта — перевалочный пункт всего того, что по обе стороны недавно образованной границы происходит. Это разбой, вымогательства, грабежи и заказные убийства. Все там сосредоточено, как и немалая доля контрабанды через ту крепость идет. Так что, если поступил заказ на дочек «господина», а по подготовке прекрасно видно, что это не спонтанное похищение. Видимо кому-то стало известно, кто он и для чего в Камень-Рыболов едет, вот превентивно и сработали.
— И еще, идти нам придется пешком, — сразу я предупредил их, так как идти мне с ними в любом случае придется, это я уже понял.
Нужен им проводник, не отцепятся. Ну и, если бы они сразу нормально попросили, думаю и дед бы не возражал, похитителей детей нужно сразу наказывать, чтобы другие в наших краях не шакалили.
— Это еще почему? — тут же отозвался заткнутый подпоручиком унтер-офицер.
— Можно и на лошадях, — я равнодушно пожал плечами. — Но тогда на меня вину не скидывайте, что не догнали ваших похитителей. Или на лошадях, но медленно идти, выбирая нормальные проходимые для них тропы, или напрямую пешком и быстрее. Вам решать.
Тут бабушка начала всхлипывать, сразу же поддержанная сестрами, те тихонько завыли. Не так давно сына и отца в такой же ситуации потеряли, а тут и внук с казаками проводником уходит.
Подпоручик глянул на них мельком, скривился и скомандовал унтер-офицеру, прекращая всякие дискуссии:
— Идем пешком! Анисим, распорядись, чтобы готовились.
Скомандовал и, не дожидаясь ответа, сам на выход к двери направился, на деда и братьев моих он и вовсе внимания уже не обращал, как будто люди-невидимки, пока молчат. Вслед за ним и казаки потянулись, вот те взгляды на братьев бросали, вернее они их постоянно в поле зрения держали.
— Отцов подарок верни, — протянул я руку бородачу.
Тот на миг задумался, не сводя с меня взгляда, но все же решил отдать мне Шарпс. Ничего не говоря, протянул руку к стоявшему у него за спиной молодому казаку, забрал винтовку и протянул ее мне.
Говорить он ничего не стал, взгляд красноречивее всяких слов был. Отдав мне оружие, он одним из последних из дома наружу пошел.
— Егорка, — стоило только за последним из «гостей» дверям закрыться, деда ноги перестали держать, и он, кхекнув, буквально рухнул на лавку, бабушка же, всхлипнув, ко мне рванула.
Вслед за ней и сестры, в меня вцепились и зашмыгали носами, братья молча обступили и смотрели ожидающими взглядами: «Что делать будем?»
— Ба, да все хорошо будет… — попытался я бабушку успокоить, крепко ее обняв одной рукой, братьям же отрицательно головой мотнул. Все потом.
— Кхе. Ты там, Егорка, особо не геройствуй, — дрогнул голос у деда. — Пусть эти аспиды сами воюют.
Слишком свежи еще у них воспоминания о смерти сына и невестки с нерожденным внуком, совсем старики мои расклеились. Главное, когда в одиночку в тайгу иду, где бывает и повоевать приходится, они это нормально воспринимают, верят в меня. А вот в нынешней ситуации, все одно к одному, отца моего в проводники казаки также забирали. Деду морду тогда не били, но возможности отказаться у бати не было, как и меня сейчас.
