Более того, к концу XIX века в США была создана собственная экономическая школа в противовес экономическому либерализму, господствовавшему в элитных академиях англофилов. Среди их первых выпускников конца XIX века были студенты из Японии, которые впоследствии руководили созданием своей управляемой государством модели развития. Один из главных принципов американской школы гласил, что рынки в классической экономической традиции должны быть свободны от ренты. Утверждалась необходимость так регулировать экономику, чтобы избежать процентов от арендной платы и извлечения прибыли из экономики производства и услуг. В этом и заключается истинное определение свободной рыночной экономики в классической традиции, и часто ей необходим высокий уровень регулирования.
США содержали очень небольшую армию и не вмешивались в не прекращавшиеся в Европе распри. Эта политика была озвучена первым президентом США Джорджем Вашингтоном в его прощальном обращении, призывавшем американцев держаться подальше от бесконечных европейских войн. Это стало официальной политикой с провозглашением доктрины Монро (изложенной Джоном Куинси Адамсом). Доктрина гласила, что США должны и впредь придерживаться политики невмешательства в дела Европы и активно действовать лишь для сохранения своего влияния в странах Латинской Америки.
Данная политика прошла испытание при попытке Греции получить независимость от Османской империи, когда многие американцы призывали правительство вмешаться и помочь Греции. США воздержались от вмешательства, и тем не менее Греция получила независимость. Таким образом, на протяжении большей части своей истории, до Второй мировой войны, Соединенные Штаты содержали очень маленькую армию. Это позволило избежать затрат на большие войны (исключение составляет лишь Гражданская война) и решило вопрос в пользу сохранения высоких пошлин и индустриализации. США продолжали наращивать промышленную мощь за стеной высоких пошлин, отвергая требования Британии перейти к политике свободной торговли.
Несмотря на короткое затишье в середине XIX века, отмеченное доминированием экономического либерализма в Европе и замедлением темпов экономического развития, в конце XIX века политика вмешательства небезуспешно использовалась большинством европейских стран (а также Японией и Россией). Тем временем США не прекращали поддерживать новые отрасли промышленности с помощью пошлини и, как следствие, их экономика продолжала стремительно развиваться.
В отличие от США, некогда могущественные Индия и Китай были на долгое время низведены до роли британских колоний, открытых для свободного рынка. Рост народонаселения на планете стал возможен благодаря началу поступления товаров с мировой периферии, возникла нехватка энергии (древесины) для поставки в два наиболее развитых региона: Китай эпохи династии Цинь и Северо-Западную Европу. Решение было найдено в земле, но на этот раз не на периферии, а в непосредственной близости от городов Великобритании. Таким образом энергетический кризис был преодолен. Решение (паровой двигатель) вопроса откачки воды из постоянно наводняемых шахт Англии ускорило темпы индустриализации и в XIX веке привело к головокружительному возвышению Северо-Западной Европы над Китаем и всеми остальными конкурентами. В середине XVIII века Великобритания начала захват территории Индии, некогда входившей в Империю Великих Моголов. Лучшие в мире хлопчатобумажные текстильные фабрики в Дакке были уничтожены или приватизированы Великобританией, от чего город так никогда и не оправился. Между тем Китай, в 1776 году описываемый Адамом Смитом как богатейшая экономика мира, был ослаблен неспособностью преодолеть энергетический кризис и побежден британской свободной торговлей и опиумом из колониальной Индии. Последовали голод и крах развитой гидротехнической инфраструктуры.
«Подъем Запада» при создании глобальной экономики произошел после включения экономики Америк в мировую цепочку экономического обмена около 500 лет назад. Не использовавшиеся ранее ресурсы стали приносить непредвиденную прибыль, во-первых, — в виде денег (золота и серебра) и, во-вторых, — в виде древесины. Эти средства открыли Западу доступ к товарам более развитого Востока. Американская древесина, а также древесина стран Балтии (при этом Россия оставалась периферией Западной Европы) шла на изготовление парусных судов и строительство зданий. Затем Америка стала поставлять сельскохозяйственное сырье, сначала — сахар и хлопок, а потом и зерно. Все это способствовало росту населения и развитию промышленности.
От приведенных в качестве примеров Индии и Китая, открытых для «свободных рынков» двести лет назад, отличались Соединенные Штаты Америки или, по крайней мере, север США. Они отвергли британскую свободную торговлю и использовали для защиты своих зарождающихся отраслей промышленности высочайшие в мире тарифы на протяжении всего XIX века. Эта идея задействовать государство для разви-тиюя, по существу, была скопирована немецкой исторической школой, а затем — японцами. По сравнению с США и Германией реальный сектор экономики Британии к концу XIX века уже переживал начало спада. Англия полагалась на империю, свободную торговлю со странами Латинской Америки и свое господствовавшее положение в финансовом секторе, в то время как США продолжали проводить политику содействия развитию промышленности, защищенной как пошлинами на импорт, так и стоимостью перевозки через Атлантический океан.
На протяжении долгого времени в США была очень дорогостоящая рабочая сила. Труд стоил дороже, чем в Европе, и в результате американские предприятия всегда были вынуждены искать новые, более «умные» способы производства — более эффективные техпроцессы, автоматизацию. Причина, по которой рабочая сила обходилась дороже, чем в Европе, заключалась в том, что в Америке был «большой фронтир». Конечно, во многом он возник благодаря преступлению — этническому очищению региона от коренного населения. Но, поскольку у США он все-таки был, люди всегда имели возможность заняться фермерством, вместо того чтобы работать на другого. Это вело к росту заработных плат.
Отчасти причины подъема США были заложены и в культуре. С самого начала американские элиты презирали европейскую аристократию, считали ее совершенно непродуктивной, паразитической. Идея унаследованных привилегий казалась им обузой для общества и экономики. Даже те, кто стал невероятно богатым и могущественным к концу XIX века, т. н. «магнаты Золотого века», сохраняли эти взгляды. Они верили, что унаследованное богатство — зло, и лучше раздать нажитое, чем оставлять детям. Считалось, что каждое поколение должно само «создавать себя» и добывать богатство. Все эти факторы сделали общество на некоторое время богатым и продуктивным.
Следующий серьезный кризис начался в XX веке. Проблема заключалась не в нехватке ресурсов, а в борьбе за них, за доступ к рынкам, что привело к меж-имперскому соперничеству. Попытки Советского Союза, Германии, Японии (причем в случае с немцами и японцами — агрессивные) создать альтернативу капиталистическому укладу Англии привели к войне. Следующая проблема, которая была связана с первой, заключалась в том, что экономический кризис в результате естественной эволюции капитализма стремился к финансиализации. Это вызвало как снижение спроса в экономике, так и вспышки спекуляции, погоню за рентой и нестабильность в целом. Одним словом, причины кризисов данного периода были в основном связаны со спросом.
Эти проблемы обсуждались в США в середине XX века, когда было подписано Бреттонвудское соглашение о послевоенной валютной системе. Созданная система ограничила власть денежных средств, поздний государственный капитализм свернул со своего естественного пути развития в сторону финансиализации. Этот путь был выбран только из-за соперничества с СССР, с которым столкнулась система. Соперничество с СССР подвергало сомнению гегемонию США почти 40 лет. Крах противника в «холодной войне» стал подарком для Соединенных Штатов. Экономика получила мощный импульс, как казалось, окончательно преодолев последствия кризиса 1970-х годов. Принципы «Вашингтонского консенсуса» были приняты большинством стран на планете. Однако усиление гегемонии оказалось временным. Не помогло даже уменьшение демократии, которой оказалось «слишком много».
США призвали страны, не ориентированные на СССР, использовать для развития государственную политику, а также содействовать социальной демократии в своих регионах как для создания политической стабильности, так и для стимулирования спроса в экономике — все ради попытки предотвратить выбор советской модели, которая оказалась успешной. Система работала слишком хорошо, приведя к настолько бурному развитию, что возникла большая конкуренция за ресурсы, в результате чего существующий социальный порядок перестал с ней справляться. К 1970 году возник энергетический кризис. Глобальный «Юг» восстал, а рабочий класс во всем мире начал требовать все большего и большего. Одним словом, причины кризиса теперь были связаны с предложением.
