Кризис закончится, когда набор перечисленных ранее политических мер станет предметом пристального рассмотрения среди политиков. Возможно, для этого потребуется еще один кризис, который, скорее всего, будет еще глубже, чем тот, что произошел в 2008 году. Трудность, конечно, состоит в том, что если случится кризис, еще больший по своим масштабам, то история может преподнести неприятные сюрпризы, которые мы наблюдали в Германии, Японии и Италии в XX веке в межвоенный период. Остается надеяться, что правительства начнут исправлять ситуацию. В этом отношении Европейский Союз мог бы сыграть большую роль.
Европейский Центральный банк — это ярчайший образец неолиберальной идеологии. Как часто случается, ученик бывает более рьяным, чем его учитель. В данном случае учителем были США, а ЕЦБ выступал в роли ученика. И ЕЦБ оказался гораздо более фанатичным приверженцем мер жесткой экономии и неолиберальной политики, но на его руководителей сейчас оказывается очень большое давление, которое может заставить их пересмотреть свой курс.
«Век» США можно считать завершенным. Он был достаточно недолгим и завершился в результате внутренних противоречий в американской экономике. Ранее упоминавшийся Александр Гамильтон в работе с неброским названием «Отчет о производстве» описал, какой она должна быть. Одним из важных посылов этого труда была мысль о том, что Штатам нельзя идти по пути свободной экономики, а невмешательство государства — прямой путь к бедности. Протекционистские тарифы для отраслей экономики, которые находятся в зачаточном состоянии, считались необходимыми. Весь XIX век США поддерживали одни из самых высоких заградительных тарифов в мире. На президента Гранта оказывалось серьезное давление со стороны Великобритании, недовольной протекционизмом Штатов, но он оказался непреклонен. Руководствуясь его принципами, Америка превратилась в доминантную силу, и только спустя много лет, построив собственную экономику, стала пропагандировать свободную торговлю.
Сейчас, когда есть возможность проанализировать все ошибки, которые были сделаны как «пропагандистами», так и восприимчивыми перенимателями «передового опыта», необходимо со всей ответственностью выработать и осуществить те шаги, которые минимизировали бы последствия кризиса и обеспечили будущее глобальному сообществу, которое начинает не просто предчувствовать перемены, но испытывать их «на собственной шкуре».
Будущее глобальной экономики я вижу в возвращении к старой кейнсианской мысли, что нужно больше развивать национальные экономики. У Кейнса была довольно «контринтуитивная» мысль, что большее развитие национальных экономик в действительности ведет к развитию международной торговли. И если мы посмотрим на Бреттонвудский порядок, то убедимся в ее правильности. Это был период, возможно, сильнейшего во всей мировой истории развития национальных экономик, а также высочайших темпов роста международной торговли.
Мысль Кейнса объяснялась так: если идет развитие национальных экономик, появляется товар, и это создает стабильность и мир. Такая логика предшествовала глобализации. И она очень актуально звучит в мире постглобализации. Речь не идет об автаркии, а только о развитии всех секторов национальных экономик в той степени, в которой оно возможно. При этом нужно отказаться от идеи в духе Давида Рикардо, что каждая нация должна специализироваться на производстве нескольких товаров.
Другим положительным моментом может стать создание альтернативной «зеленой» экономики, которая привлечет гораздо больше инвестиций. То, что необходимо, — это повышение спроса и создание доходов, существенная налоговая реформа и полномасштабное инвестирование в исследования и разработку.
России не стоило бы даже думать о мерах экономии, которые предлагают некоторые. Рациональнее было бы тратить национальные накопления, а не инвестировать их в фонды национального благосостояния. Да, кое-кто утверждает, что именно благодаря этим резервам Россия (в каком-то смысле) достойно пережила кризис 2008 года. Но с исторической точки зрения сбережения — плохая идея; рано или поздно они так или иначе сгорают — из-за кризисов, войн, болезней, и так далее. На мой взгляд, излишки средств нужно вкладывать в инфраструктуру (физическую и человеческую) — она только приумножает богатства. Больше инвестиций в дороги, транспорт, образование — все это только генерирует дополнительные средства.
Одна из самых главных проблем России состоит в том, чтобы сохранить нынешние размеры населения. Как бы ни критиковали российское правительство, следует признать, что некоторые программы по стимулированию рождаемости существуют, и это, конечно, важно и полезно. Замечено, что в странах бывшего СССР, Советского блока в целом нестабильность вынуждает рабочий и средний класс откладывать рождение детей, потому что они не чувствуют себя в безопасности. Конечно, то же самое можно сказать о богатых странах, к примеру, об Италии и некоторых других, где рождаемость очень низкая. Страны типа Франции, кажется, нашли правильное решение — баланс между богатством и стимулирующими мерами. Именно этот баланс и позволяет им поддерживать умеренный рост населения.
Помимо этого у России есть большая проблема: Соединенные Штаты нашли огромные резервы нефти и газа благодаря новым теЛюлогиям горизонтального бурения и разрыва пласта. Благодаря этому США снова становятся важным игроком в сфере энергетики, что может снизить цены на углеводороды. Для России это будет очень плохо или очень хорошо. Последние пару десятилетий страна была гигантской версией «Газпрома», и это не шло ей на пользу. Всего четыре — пять лет назад в России думали, что дальше все будет только лучше, что цены на нефть будут расти. Теперь ясно, что они уже не будут расти, так что нужна новая стратегия развития, не основанная на энергетике.
Необходимы инвестиции в инфраструктуру. Конечно, они станут заметны далеко не сразу, особенно при российских бедах — коррупции и уклонении от уплаты налогов. Если раньше деньги шли на Кипр, то теперь они идут в Латвию, в банки типа Rietumu, ABLV, Citadele. Латвия становится новым Кипром — это также является особенностью нового кризиса. Новые государства если не стремятся, то и не отказываются от участи государств-оффшоров, тем более что последнее если и может обременять их, то только в моральном плане, который, как известно, не все решает.
Со времен Маргарет Тэтчер существует идея о приватизации большой части общественной собственности и услуг, и зачастую это работает не слишком хорошо. Нередко частный предприниматель приобретает часть инфраструктуры, ничего не инвестирует в нее, инфраструктура изнашивается, предприниматель исчезает, а госсектору приходится возвращать объект себе и тратиться на ремонт, в то время как весь доход от эксплуатации достался «частнику». Поэтому я советую быть осторожнее с приватизацией. Когда денег не хватает, кажется хорошей идеей начать распродавать общественную собственность. Кажется, что так можно легко получить прибыль и избавиться от обязательств. Но это «ленивое» решение, и оно не оканчивается ничем хорошим.
В России сложилась база для рывка вперед. Это — человеческий потенциал и техническая инфраструктура. Вот что можно и нужно использовать. К примеру, Россия может изменить свою судьбу путем участия в международных усилиях по освоению космоса, например в программе по промышленному освоению астероидов. Хотя перспектива кажется на данный момент призрачной, она будет стимулировать развитие радикальных инноваций ради преодоления технологических препятствий при реализации проекта. Реализация космической программы США 1960-х годов привела к созданию современной электроники, ЭВМ, микрочипов, сотовых телефонов — словом, всего того, на чем зиждется современная экономика.
Создание новой мировой системы на данный момент представляется крайне сомнительным. Некоторые региональные системы: Юго-Восточная Азия, страны БРИКС — возможно, найдут какие-то новые способы проведения финансовых транзакций между собой. Подобные локальные системы, конечно, повредят США, поскольку последние, эмитируя мировую резервную валюту, по сути, получают процент со всех займов и могут покупать товары за бумагу — но это не будет смертельно для Соединенных Штатов, они лишь потеряют некоторое преимущество. Другим же странам новый порядок может быть очень выгоден.
Страны БРИКС в целом могут бросить вызов существующему миропорядку. Они в состоянии переориентировать свою экономику и увести сальдо торгового баланса от суверенных фондов (которые, как правило, постепенно разрушаются) или казначейских векселей (основная часть которых, вероятно, не будет выплачена). Вместо этого они могут переориентироваться на инвестиции в области инновации и технологии, поиски революционных решений в области энергетики, производства, а также на внутренний спрос и социальное развитие.
