Так что встречаемся двадцать третьего!
Однако дни шли, дел было невпроворот, думать о вредной девчонке было некогда, и к четвергу Алексей уже успокоился. В начале пятого таймер в его голове щёлкнул, и он вышел из дома, заранее раздражаясь от одной мысли о Дусиной выходке. Леру отчего-то перестала интересовать студия, и она, не обнаружив у себя соответствующих талантов, прекратила не только ездить туда, но и заговаривать о ней. Поэтому в шестом часу Алексей один подходил к аудитории на девятом этаже, боясь даже предположить, что его ждёт за дверью.
Встретил его визг Дуси, которая бросилась ему на шею и затараторила прямо в ухо, отчего у бедного Алёши аж в голове всё зазвенело:
– Лё-ош! Приняли! Наш проект приняли! Ну, который мы с Ванькой готовили! – пояснила Дуся, видя, что он мало что понимает. – Помнишь, я собиралась к нему домой доделывать, ты ещё шум поднял?
– Я?! – совершенно искренне изумился журналист.
– Сейчас расскажу! Мы решили выпустить газету. Не сборник художественных произведений, а именно газету, где будут освещаться разные факультетские события: у нас ведь и конференции проходят, и концерты, и дни науки, фольклористы и диалектологи в экспедиции ездят… – Алексей сел на стул, с трудом понимая её пулемётную речь. – Первый номер мы с Ваней подготовили, а Мария Ивановна договорилась с нашей типографией, и они готовы выпускать газету при условии, что материал будет интересный! Так что я тоже теперь почти журналист! – В порыве эмоций она хлопнула Алексея по коленке и вихрем унеслась в другой конец аудитории.
Он ошеломлённо посмотрел ей вслед, пытаясь справиться с потоком только что выплеснутой на него энергии. «Да уж… – растерянно пробормотал он. – Но, в конце концов, я обещал съездить с ней на праздник». Это решение внесло некоторое спокойствие в его мысли. Алексей вспомнил их ссору (хотя не был уверен, что это можно было назвать ссорой) и ему самому стало смешно: как можно было принять Дусю за девушку Ивана? Да и вообще её сложно было представить романтическом контексте. Для Дуси в порядке вещей бросаться на шею своим знакомым. Он решил, что она легко сходится с людьми – слишком легко – сокращая дистанцию до минимума, что её поведение можно назвать эксцентричным, но не более того. «Бывают же такие люди – душа нараспашку», – подумал Алексей.
Поэтому в назначенное воскресенье он ждал её на машине у метро и от нечего делать разглядывал ещё не распакованный галстук, подаренный Лерой в честь «дня защитника отечества». Галстук ему понравился – со вкусом у Леры было всё в порядке. Последняя была не в курсе его встречи с Дусей, и не совсем довольная совесть периодически тилибомкала Алёше об этом, но он привёл ей весомый аргумент: он что, уже не имеет права никуда ходить с друзьями? В конце концов, он с тем же успехом мог бы пойти, например, с Серёгой. А кроме того, Лера видела этот почти такой же фестиваль год назад. Зачем опять мёрзнуть?!
Занятый дискуссией со своей совестью, Дусин приход Лёша прозевал, поэтому вздрогнул от неожиданности, когда девчонка открыла дверь, бросила рюкзак на заднее сиденье, а сама молча плюхнулась рядом с ним.
– Привет, как дела?
– Отлично! – в её голосе прозвучал сарказм.
– Что-то случилось?
– Я же сказала: всё отлично! – повторила она уже с явным раздражением.
Алексей мысленно чертыхнулся, настроение резко упало. И какой чёрт дёрнул его поехать с ней?! Теперь всю дорогу она будет выпускать в него свои колючки!
Но Дуся молчала. Она явно думала о своём: все её чувства при этом – раздражение, злость, обида – очень чётко отражались на лице. Ведя машину, Алексей краем глаза наблюдал за ней. Иногда ему казалось, что её глаза порой наполнялись слезами, но может, ему только казалось – в конце концов, за рулём ему некогда было разглядывать пассажирку.
Когда они вошли в парк, Дуся оживилась. Широко распахнутыми от любопытства глазами она разглядывала кусочки истории, предстающие перед ней. Народу было много. Дуся шустро сновала между людьми, Алексей едва успевал за ней, стараясь не потерять её из виду. Но стоило ему ненадолго отвернуться, как она, буквально, растворилась в толпе. Он покрутил головой – Дуси нигде не было, позвонил на мобильник: всё-таки современные достижения техники сильно облегчают жизнь. Но на Дусю законы эпохи не действовали: она, конечно, не ответила. «Не маленькая, не потеряется!» – в конце концов рассердился Алексей и отправился бродить по парку самостоятельно. Его внимание привлекла знакомая музыка – песни о Великой Отечественной войне, и он пошёл на звук. Оказалось, что пели добровольцы – зрители, пришедшие на фестиваль. Песни военных лет брали за душу. Алексей постоял и прослушал ещё две. Но потом ведущий в военной форме сороковых годов заговорил о стихах, написанных солдатами, буквально, в окопах, и обратился к толпе с вопросом: кто знает лирику военных лет? К удивлению Алексея, вдруг откуда-то из-за его спины на площадку вынырнула Дуся: «Я знаю!»
«Средь лицемерных наших дел
И всякой пошлости и прозы
Одни я в мире подсмотрел
Святые, искренние слезы…»
Дуся читала стихотворение Некрасова – известное, почти хрестоматийное, но в её исполнении стихи показались Алексею до странности незнакомыми. Когда она начала читать, толпа затихла, и в ясном морозном звучал только Дусин голос. Он тоже показался Алексею почти чужим. Обычно звонкий, сейчас он звучал глухо, как будто шёл не из горла, а откуда-то изнутри, из самой души. Алексей уже слышал однажды, как Дуся читает стихи, но тогда её выступление в совершенно другой обстановке произвело на него совсем иное впечатление, возможно, ещё и из-за того, что он смотрел его на видео. Сейчас же у него от стихотворных строк сжималось сердце и даже в глазах защипало.
Когда Дуся замолчала, на секунду повисла пауза, а потом все захлопали. Некоторые женщины, особенно пожилые, вытирали слёзы. Дуся скользнула обратно в толпу, Алексей метнулся к ней, чтобы снова не потерять. Она заметила его, взяла за руку и потянула за собой:
– Пошли?
– Дуся, это было потрясающе! – он был под впечатлением от услышанного.
– Да, мне тоже очень нравится это стихотворение.
Алексей снова поразился: она не играла в скромницу, она действительно говорила то, что думала, она восхищалась вместе с ним – талантом поэта, не замечая своего.
Чтобы больше не теряться в толпе, Дуся стала брать Алексея за руку, и он каждый раз вздрагивал от этого прикосновения. Он обнаружил, что ходит за ней хвостиком туда, куда ей хочется,
