— Не з-з-знаю.
Алек искоса метнул на нее странный взгляд, но ничего не сказал.
Мужчина к этому времени остался в одних панталонах, оказавшись белокожим, чересчур костлявым, с. выдающимися ключицами. Вид, правда, не болезненный, зато он достаточно стар, чтобы быть отцом Джинни. Блондинка была моложе ее.
Мужчина сел на кровать и знаком велел девушке раздеться. Джинни неожиданно услышала собственный отсутствующий голос:
— Как они могут проделывать это перед нами? Наверное, не знают, что мы наблюдаем, не так ли?
— Конечно. Правда, некоторые мужчины любят выставлять себя напоказ, но я не принадлежу к ним. А теперь смотрите — она окончательно открыла груди. Да, соски необыкновенные. Правда, я, кажется, передумал. На мой вкус, слишком темные. Я предпочитаю более светлые, нежно-розовые, если они…
— Да! Прекрасно понимаю! Необходимо немедленно прекратить это!
Но она по-прежнему оставалась на месте, окаменевшая, прикованная к месту собственным любопытством.
— Да она не настоящая блондинка! Я так и думал, однако ее волосы образуют почти идеальный треугольник внизу живота. Очень неплохо. И ноги стройные, хотя, на мой вкус, немного коротковаты.
Джинни увидела, как девушка гарцующей походкой, уперев руки в бедра, приблизилась к мужчине, с самым зазывным видом, и, остановившись футах в двух от него, выгнула спину. Тонкие пальцы исчезли между бедер. Ляжки судорожно задергались.
Джинни затаила дыхание.
Алек невесело улыбнулся, глядя на ее профиль. Значит, она все-таки шокирована! Что ж, стоит тебе только сказать, девочка, и я немедленно остановлю этот спектакль.
Неожиданно мужчина схватил девушку за руку и притянул к себе.
— О нет!
Алек с силой сжал пальцы Джинни:
— Тише!
— Он делает ей больно!
— Вовсе нет! Успокойтесь!
Джинни, охваченная ужасом, смотрела, как мужчина сунул руку между ног женщины, грубо, резко, но по девушке не было видно, что она сильно страдает, наоборот, она покачивалась и извивалась, раскачивая торсом, играя с собственными грудями, выставляя их, подталкивая вверх; глаза закрыты, светлые волосы золотистым водопадом рассыпались по спине.
— Это для нашего развлечения. Он не издевается над ней. Игра, ничего больше.
Мужчина оттолкнул девушку, и она, грациозно опустившись на колени между его расставленными ногами, начала расстегивать пуговицы панталон. Тот приподнялся, и она сняла с него панталоны. Джинни увидела, как освободилась и встрепенулась мужская плоть, тонкий и красный отросток, как он, подрагивая, встал и напрягся. Ужасно. Ужасно!
Девушка гладила бедра клиента, постепенно опускаясь немного ниже, между ног. Мужчина откинулся назад с закрытыми глазами, притягивая к себе голову девушки. Нагнувшись, она накрыла губами твердый член, так, что он почти исчез у нее во рту.
Джинни подавилась тошнотным комком и поспешно вскочила, не отводя, однако, глаз от постыдной сцены.
— Нет, — прошептала она снова, борясь с дурнотой. — О нет, это…
Она судорожно сжимала горло, и Алек понял, девушка представляет себя на месте той шлюхи за стеклом. Но прежде чем он успел опомниться, положить конец дурной комедии, Джинни метнулась к двери, распахнула ее и вылетела из комнаты. На лестнице послышался торопливый стук каблуков.
— Джинни! — окликнул Алек и, окинув последним взглядом парочку на постели, заметил, что мужчина, откинув голову и сжав кулаки, только сейчас взорвался семенем прямо во рту девушки.
— Будь все проклято! — выругался Алек и бросился за беглянкой. Даже в мужском костюме она может легко попасть в беду. Пропади пропадом несчастная дурочка! Почему она позволила этому зайти так далеко?
А он? Разве ему не за что себя винить? Джентльмен не водит дам по борделям, наблюдать постыдные представления… он поступил скверно. Почему он довел ее до этого?
Алек не знал. И не был уверен, что хочет знать.
Неужели она до сих пор никогда не видела мужского копья? Очевидно, нет. Что ж, она заслужила это. Получила прекрасный урок и, возможно, теперь познала больше, чем рассчитывала. Алек сомневался, что девице когда-нибудь еще захочется с таким же бездумным наслаждением разыгрывать из себя мужчину. Перед глазами вновь встало ее лицо: губы безмолвно шевелятся, рука сжимает горло.
Он побежал по Хауэрд-стрит, но, увидев Джинни немного впереди, замедлил шаг. Девушка обессиленно остановилась, прислонясь к кирпичной колонне. Плечи напряглись. Перегнувшись, Джинни схватилась за живот, пытаясь прийти в себя, но рвотные спазмы потрясли тело. Она упала на колени, и Алек, вздохнув, подошел ближе.
Джинни почувствовала, как кто-то поддерживает ее, не давая упасть. Ее буквально вывернуло наизнанку, но позывы по-прежнему не унимались. Она хотела умереть. Более того, страстно желала убить. Его.
Алек пожалел, что не взял с собой фляжку с бренди, и вместо этого протянул девушке платок.
— Вытрите рот, — холодно велел он. Она повиновалась, хотя не встала, по-прежнему оставаясь на месте, мечтая, чтобы адское пламя поглотило ее немедленно и как можно быстрее. Алек, оглядевшись, заметил, что кто-то идет, и, подхватив ее под мышки, поставил на ноги.
— Не хватало еще, чтобы меня застали с блюющим мальчишкой в самом центре Балтимора.
— Меня больше не рвет.
— Благодарение Господу за малые милости. — И, по-прежнему поддерживая, протащил ее несколько ярдов до угла: — Оставайтесь здесь. Не двигайтесь. Дышите глубже.
А сам отправился в «Голден хоре» и принес оттуда бутылку виски.
— Вот, выпейте глоток.
Джинни взглянула на бутылку. Она в жизни не пила виски. Но во рту был ужасный вкус. Приложив горлышко к губам, она залпом выпила едва не четверть бутылки, но тут же, передернувшись, задохнулась.
— В животе горит! — прерывисто прошептала девушка, чихая и кашляя. Из глаз ручьями текли слезы. Алек подхватил бутылку, наблюдая за Джинни. Она снова согнулась, пытаясь отдышаться. Но Алек не испытывал к ней ни капли жалости.
Это дрянное отродье само во всем виновато! Не он. Правда, и он…
Мимо, покачиваясь, прошли двое пьяных, не обратив на них ни малейшего внимания.
— Лучше?
— Угу, — прогнусавила она. — Как вы пьете эту гадость? Чистый яд.
— Вам уже не так плохо?
— Хотите спросить, не тянет меня снова рвать? Нет. — Джинни взглянула на Алека с искренней ненавистью: — Кажется, я должен поблагодарить вас.
— Боюсь, ваше обучение нисколько не продвинулось сегодня — знания по-прежнему остаются ничтожными.
Девушка вздрогнула, и Алек одарил ее ослепительной улыбкой:
— Неужели вам не понравилось, как вел себя мужчина, как искусно ласкал ее груди, как сунул сначала один палец, потом другой и наконец весь кулак в ее…
