Читаем без скачивания Нежная осада - Бертрис Смол

Когда они добрались до полуразрушенного строения из серого камня и спешились, Фортейн с любопытством спросила:

– Что это такое? Кайрен покачал головой:

– Не могу сказать наверняка, но говорят, здесь несколько столетий назад стоял замок предводителя Магуайров. Видите, какой густой мох на стенах? Но под аркой довольно сухо. Садитесь, Фортейн Линдли, подождем, пока кончится дождь.

Он уселся на каменный карниз, как на скамью, приглашая ее последовать его примеру. Фортейн устроилась рядом.

– Могу я задать вам один вопрос, Кайрен Девере? – И, дождавшись утвердительного кивка, продолжала:

– Почему вы отказались от законного наследства ради простых церковных обрядов? Вы не похожи на религиозного фанатика.

– Справедливое любопытство, – согласился Кайрен. – Попробую объяснить. Вы правы, я не фанатик, и, откровенно говоря, религия весьма мало для меня значит. Я не мученик и не святой, но католическая вера – это все, что осталось у меня от матери. Она умерла, когда я был совсем маленьким. Тогда мы все были ирландцами: отец, Мойра и я. Потом родилась Колин, и мама умерла, дав ей жизнь. Сначала отец был безутешен, но вскоре стал искать новую жену, мать для своих детей и хозяйку дома. Плотские желания скоро удовлетворила одна милая дама по имени Молли, родившая от него двух дочерей. Хорошие девочки, и зовут их Мэв и Эйн.

– Значит, вы их знаете? – удивилась Фортейн.

– Да, хотя мачеха не подозревает, что мне всего-то одиннадцать, а через три года появилась Эйн. Отец к тому времени уже давно был женат на леди Джейн, хорошенькой дочери богатого торговца, у которой на все было свое мнение.

– Говорят, она не хотела выходить за пего, пока он не перейдет в протестантскую веру, – заметила Фортейн. – И даже заставила сэра Шейна креститься.

– Это чистая правда, – подтвердил Кайрен. – Джейн Эллиот с первого взгляда влюбилась в Меллоу-Корт и страстно захотела его заполучить, но она так же тверда в вере, как сильна характером, поэтому и настояла на том, чтобы жених обратился в протестантство. Священник из Лиснаски предупреждал, что он будет за это гореть в аду, но отец его не послушал. Он, как и я, не слишком любит, когда ему приказывают. Он окрестился снова, вместе с Мойрой и Колин, а святого отца выгнал из поместья.

– А вы? Отказались креститься?

– Меня не смогли поймать, – лукаво улыбнулся Кайрен. – Со времени прихода леди Джейн все изменилось. Вещи матери мало-помалу исчезли, а веру стерли из памяти детей и мужа, словно Джейн старалась вытравить все следы ее пребывания в Меллоу-Корте. Так по крайней мере я считал тогда, но, став взрослым, понял, что мачеха – женщина порядочная, но живет согласно собственным представлениям о морали и требует, чтобы остальные члены семьи исповедали ее принципы. И хотя я так и не крестился, она решила быть со мной терпеливой. Правда, меня заставляли каждое воскресенье посещать церковь, и мачеха уже посчитала, что я обращен в ее веру. Только много лет спустя они обнаружили, что после службы я убегал на мессу. В тот день, когда мне исполнился двадцать один год, отец предупредил, что либо я должен креститься, либо он лишит меня наследств; в пользу Уилли, а я получу лишь долю младшего сына, хоть могу по-прежнему жить в Меллоу-Корте. Я пытался объяснить ему, что испытываю и почему держусь за католическую веру. И знаете, что он ответил? Что уже не помни лица матери. Что теперь его жена – леди Джейн и он сделал все, лишь бы ей угодить. И тогда я отказался от Меллоу-Корта, посоветовав отдать его Уилли. Мне он не нужен.

– Значит, ваша гордость перевесила здравый смысл, – размышляла вслух Фортейн. – Вряд ли ваш отец был жесток и бесчеловечен, когда признался, будто образ вашей матушки с годами поблек. Так всегда бывает. Трудно припомнить лица тех, кто умер несколько лет назад. Тут нет ничего зазорного.

– Дело в том, – заметил Кайрен, – что я не горю любовью к Меллоу-Корту, хотя это и противоестественно. Но я никогда не считал его своим, да и на родине не слишком уютно себя чувствую. Не могу объяснить, но, кажется, мое место совсем не здесь.

Фортейн уставилась на него с раскрытым ртом.

– И вы тоже? – прошептала она.

– Но у вас наверняка есть родной дом, который вы любите, – возразил Кайрен.

– Я родилась здесь, в Магуайр-Форде, – начала Фортейн, – но меня увезли в Англию в месячном возрасте. Я жила в имении прабабки. Королевском Молверне, в Бельфлер, французском поместье мамы, в Гленкирке, шотландском замке отчима, в родовой усадьбе Кэдби, в графстве Оксфордшир, но никогда и нигде не ощущала, что наконец нашла родной приют. Я надеялась, что таким местом станет Ирландия.

– Но этого не случилось.

– Не случилось, – подтвердила она. – Похоже, мы с вами, Кайрен Девере, заблудшие души.

Он смотрел на нее так, словно впервые по-настоящему увидел. Да, лицо у нее прелестное, но истинная красота, красота души сияла в глазах, добрых и все понимающих. Несмотря на откровенные речи, улыбка оставалась детски невинной.

– Дождь перестал, – обрадовалась Фортейн. – Мои родители, наверное, беспокоятся, куда я запропастилась. Мы как-нибудь еще покатаемся вместе, Кайрен?

– Завтра? – тихо предложил он, – Да, – кивнула Фортейн, – завтра утром.

Кайрен вывел ее лошадь из укрытия и, сложив вместе ладони, помог сесть в седло.

– Завтра, Фортейн Линдли, – напомнил он, целуя ее руку, и легонько ударил мерина по крупу. Тот взял с места рысью. Кайрен долго смотрел вслед всаднице, гадая, обернется ли она, и, когда Фортейн все-таки обернулась, широко улыбнулся. Девушка вспыхнула до корней волос. Ну и сатана! Он предвидел, что она так поступит'.

Видно, слишком хорошо знает женщин!

Она снова обернулась, дерзко высунула язык, прежде чем пустить Грома галопом, и, услышав смех Кайрена, довольно ухмыльнулась. Они идеально друг другу подходят!

Два сапога пара!

Но тут Фортейн ахнула. Эта нехитрая истина поразила ее, как удар грома. Они идеально друг другу подходят! Но так ли это? И что она о нем знает? Правда, уже и то неплохо, что им есть о чем поговорить! По крайней мере Кайрен куда умнее младшего брата. Кроме того, он единственный мужчина, сумевший понравиться ей настолько, что она готова ему поверить. Неужели она все-таки встретила человека, которого сможет полюбить? Одно лишь время покажет.

Одно лишь время…

– Мы уже начали беспокоиться, малышка, – облегченно вздохнула герцогиня, когда дочь вошла в зал и вручила плащ и перчатки лакею.

– Я поехала на прогулку и встретила Кайрена Деверса.

Пришлось укрыться от дождя, мама. Завтра утром он приедет, чтобы покататься со мной. Теперь, узнав его получше, я поняла, что не так уж он плох.

– Я так и думал! – торжествующе воскликнул Джеймс Лесли.

– Ты о чем? – удивилась жена.

– С самого начала я предвидел, что именно Кайрен Девере понравится Фортейн. Высокие смуглые кельты куда более интересные мужчины, чем прилизанные англо-ирландские маменькины сынки, – ухмыльнулся Джеймс, нежно погладив падчерицу по щеке. – Но будь осторожна, куколка. Это настоящий мужчина, и, подозреваю, с такими ты раньше не сталкивалась.

– Папа! Кайрен мне совершенно безразличен, – запротестовала Фортейн. – Просто здесь даже поговорить не с кем! Неплохо бы иметь кого-то для компании, когда отправляешься на прогулку, и лучше привлекательный мужчина, чем мать или отец.

– Мадам, прошу, поговорите с дочерью, – предостерег герцог жену. – Не хочу позорить ее, посылая с ними грума для охраны. И не допущу, чтобы красивый молодой повеса играл сердцем нашей Фортейн.

– Неужели я настолько глупа, что позволю себя соблазнить, папа? – возмутилась девушка. – Думаешь, если я невинна, то уже и понятия не имею о том, что происходит между женщиной и мужчиной? Только слепой, живя в вашем доме, мог остаться в неведении! И не забудь, что я ухаживала за беременной сестрой! Думаешь, мы только и делали, что шили детские вещи и вздыхали о ее потерянной любви? Да еще и Дайармид ухаживал за горничной Индии прямо у нас на глазах! В самом деле, пала, кем ты меня считаешь?

– Фортейн, – одернула дочь Жасмин, но Джеймс уже громко смеялся над негодующей тирадой падчерицы.

– Она права, дорогая Жасмин; Фортейн слишком взрослая, чтобы обращаться с ней как с пятнадцатилетней девочкой. Она не наша упрямая Индия и не сбежит, прыгнув из огня да в полымя. Фортейн будет вести себя пристойно.

– Совершенно верно, – фыркнула Фортейн. Ей не терпелось добраться до своей комнаты и поговорить с Рой с, которая хоть и боится сплетничать из страха перед бабкой Брайд Даффи, все же легко поддается на уговоры и всегда готова выложить местные новости и старые легенды. Фортейн хотела сейчас же бежать наверх, но оказалось, что это невозможно. Поэтому она терпеливо ждала до вечера, словно в жизни ее ничего не изменилось. И все же к прежнему возврата не было.

К ночи в замке появился дряхлый бард, один из немногих оставшихся в Ирландии, и попросил ночлега. Великодушные хозяева предложили ему стол и кров. И теперь бард, насытившись и выпив доброго эля, сел у огня и начал перебирать струны лютни. Он пел на древнеирландском языке о битвах и героях, не известных герцогу и герцогине. Джеймс понимал некоторые слова, но шотландский диалект сильно отличался от ирландского. Пришлось Рори Магуайру переводить, и глубокий бархатистый баритон словно оживлял рассказы о былом.