к чему в итоге это её приведёт?! В Винзор попасть, это вам не шутки.
Увы, очень даже хорошо понимала, и посочувствовала заботливому брату вдвойне.
— А ваши родители..?
— Умерли, — отрывисто произнёс он, а потом вскочил, уткнулся лицом в прутья, схватил меня за руки. Против ожидания его кожа была тёплой, рукопожатие крепким, и мне вдруг стало… так хорошо. Спокойно.
Чёрные ромбовидные камни в висках блеснули.
— Она предлагает бежать! Вы же всё слышали, так? Из Винзора, лирта! Отсюда никто еще не сбегал! Глупая сумасбродная девчонка.
Тёплые пальцы, сильные, вдруг погладили мои, мягко, почти ласково, и я, злясь на себя за неуместное смущение, опустила глаза.
Ногти у него, как и у меня, тоже были тёмные.
— Я… я так боюсь за неё, она такая отчаянная и наивная, и…
Март замолчал, коснувшись моих подсыхающих царапин, осторожно оголил предплечье.
— Это что такое, лирта?!
— Прогрессивные методы допроса местной жреческой касты, — хмыкнула я, злясь еще больше. О свободе думать надо, а не о глупом заигрывании на пороге смерти неизвестно с кем!
— Если вдруг… — совершенно другим, сухим и деловым голосом произнёс Мартен. — Если вдруг у Ильяны что-нибудь действительно получится, если… если она успеет, или что-то ещё такое произойдёт, вы… Вы пойдёте с нами, лирта?
— Пойду, — отчего-то я улыбаюсь, хотя на самом деле хочется плакать. — Если сама вдруг придумаю, как сбежать, тоже вас с собой заберу, Март.
Мы будто дети, играющие в дружбу в нацистском лагере на пороге газовой камеры.
Я смотрю в его глаза, безнадёжно пытаясь рассмотреть своё отражение. Но вижу там только тьму — и крохотные блестящие искорки в ней, словно осколки разбитой звезды.
Глава 13.
Мне снится сон. Очень отчетливый, детальный, удивительно яркий сон. Здесь, в Магре, даже сновидения другого качества, будто раскрашенные звонкой детской гуашью, тогда как в моём мире были сплошь черно-белые мятые раскраски.
Героиней сна была, безусловно, я, но ощущение такое, будто одновременно наблюдаю за всем со стороны.
Старенький двухэтажный деревянный домик со светлой черепичной крышей. На втором этаже мы живём, на первом — работаем. Удобно! Мать настаивает на том, чтобы я ходила в школу, учила грамоту, счёт и всё такое, а я бы сутками сидела дома.
Здесь тихо, немного пыльно и чудесно пахнет сушёными травами. Мать, с самым серьёзным видом стоящая над котлом, напоминает лесную драю. Во времена, когда Тирата еще не была повсеместно признана Единой и Единственной, считалось, что в мире есть множество богов и духов. Вот тогда люди верили в драй, крайфов и стиров, но сейчас это всё — детские сказки.
А я уже взрослая. Ну, почти. Растения ценятся в нашем мире, а мы с матушкой точно знаем, какое какую пользу приносит и как его правильно приготовить, умеем об этом рассказать, и наша лавка любима среди тех, чья хворь не так уж опасна, и кому не по карману визит к самодовольным и дорогостоящим магристским целителям.
Но этот высокий молодой человек, кажется, ничем не болеет. Его длинные волосы убраны в хвост, тёмные глаза очень серьёзны. Мама говорит, что он студент и много учится, устаёт.
К нам он частенько приходит за травяным чаем, восстанавливающим силы. Я такой уже умею заваривать сама. Иногда, чтобы он не ждал долго и не уставал ещё больше, я делаю так, чтобы вода закипела немножечко быстрее.
Сидя на табурете за небольшим круглым столиком в углу лавки, молодой лирт молча пьет заваренный мною и поданный мною же чай, а уходя, как-то смущённо и торопливо, тайком оставляет на блюдце горсть медовых орешков.
…это очень хороший сон. Жаль, что он так редко мне снится.
* * *
Черноволосый лирт Лигран смотрит на меня, а я смотрю на него. Впрочем, в его глазах я тоже почти не отражаюсь.
— Как поживает ваша память, лирта?
«Её существенно освежили» — хочется мне сказать, сказать, а потом пожаловаться, капризно надуть подрагивающие губы, поднакопить слёз в глазах и молитвенно сложить на груди руки, делая вид жалобный и несчастный, но одновременно благородный и возвышенный, как у девы Марии с картин эпохи Возрождения. Честно сказать, сама я никогда такими уловками не промышляла, но вот злополучная Людка, чтоб её черти в аду поджарили, как следует, а потом слопали — та знала в этом толк.
Судя по всему, Агнесса, убийца и воровка, тоже подобным не брезговала.
— Местами возвращается, но ей требуется помощь, лирт.
Мне показалось, или в его взгляде мелькнуло разочарование?
— Деньги с собой к Тирате не возьмёшь.
— Мне не нужны деньги!
Ну, так-то нужны, конечно. Но сначала свобода. И жизнь. И возвращение назад.
— У вас есть совсем немного времени, лирта, — глаза Лиграна смотрели на меня холодно и устало, словно его, такую важную фигуру, королевского следователя, силой принудили выполнять скучную и неприятную работу, как, например, убирать голыми руками общественные уборные или, скажем, беседовать с приговорёнными к смерти непосредственно перед казнью. Полог тишины и невидимости — искрящаяся прозрачная полусфера — накрывает нас с ним, отрезая от остального мира.
— Лирта, Его величество разгневан кражей фелиноса, но если вы вернёте реликвию в целости и сохранности, если вы признаетесь в содеянном и верно укажете место её нахождения или назовёте того, кто помогал вам, то сможете ходатайствовать о помиловании и…
