– До чего же я счастлива, даже выразить не могу. Это так здорово, что вы и ваши музыканты оказались у нас на ферме, Чарли! – защебетала Одри. – Нет, конечно, мне очень жаль, что вас ранили в руку, и все такое прочее… Но все же, что вы не попали тогда в Альбукерке и остались здесь! Конечно, там у вас была бы целая толпа поклонников, не то что мы с тетушкой Айви. Но все равно – здорово!
– Спасибо, – повторил Чарли.
– За что же спасибо? Это я должна быть благодарна вам. Клянусь, я еще никогда не встречала таких джентльменов, как вы и ваши парни, Чарли.
Чарли что-то промычал сквозь зубы и покосился на свою прижатую к земле руку. Она продолжала рваться на свободу, и Чарли слегка переместил на нее свой вес, чтобы понадежнее удержать на месте непослушную проказницу.
Одри шумно вздохнула, и все усилия Чарли пошли насмарку, потому что если руку на месте ему и удавалось удерживать, то что он мог поделать со своим сердцем, которое вздох Одри пронзил, словно пуля?
– И знаете что, Чарли? – сказала Одри. – Я так рада, что Лестер остался с нами.
– А вы не боитесь людской молвы, мисс Адриенна? – спросил Чарли. – Все-таки, знаете, две одинокие леди, и двое молодых людей, которые остановились у них в доме…
Чарли имел неосторожность поднять глаза и встретиться взглядом с Одри. Она обдала его такой нежностью, что Чарли поспешил отвести взгляд в сторону.
– В Розуэлле? Вы думаете, что это может взволновать кого-нибудь в Розуэлле!
И Одри закатилась смехом, который пробудил в груди Чарли ностальгические воспоминания о родном доме. Так заразительно умеют смеяться только в его родной Джорджии. И ему нестерпимо захотелось обнять Одри, прижать ее к своей груди, поцеловать…
Но Чарли приказал себе выбросить из головы подобные глупости.
– Господь с вами, Чарли! Неужели вы думаете, что в этих краях людям других забот мало и они интересуются такими вещами? Это вам не благополучная тихая Джорджия, где у человека, помимо работы, остается время и на музыку, и на простое любопытство.
– Ну, если вы так считаете, мэм, – слегка охрипшим голосом откликнулся Чарли.
– Только так и считаю! – воскликнула Одри. “Пора уходить отсюда”, – подумал Чарли.
И на самом деле, неизвестно, какой бы оборот принял их разговор и как далеко он мог бы завести, если бы Чарли еще хоть несколько минут оставался под воздействием чар мисс Адриенны.
Он оторвал взгляд от ног Одри и резко поднялся с земли.
– Мы очень обязаны вам за ваше гостеприимство, мисс Адриенна.
– Вы что, уже собираетесь ложиться спать, Чарли? – удивленно спросила Одри.
– Да.
Ее разочаровал ответ Чарли. Разочаровал своей категоричностью. Но Одри тут же нашла подходящее объяснение. Наверное, рука у него снова разболелась и ему нужен покой.
Чарли прервал затянувшуюся паузу:
– Э-э-э… Пожалуй, мне пора отправляться в постель, мэм.
Он резко повернулся и направился к дому.
Одри хмуро посмотрела ему вслед, затем соскочила с изгороди и поспешила за ним. Чарли шагал широко и быстро, а Одри семенила за ним, но вскоре она догнала своего рыцаря и взяла его за здоровую руку.
– Я понимаю, что вы еще не восстановили силы и должны как следует высыпаться, Чарли, – как ни в чем не бывало сказала она.
– Хм-м-м… – протянул он в ответ, и Одри решила принять этот возглас за согласие.
Она заглянула в лицо Чарли и отметила его напряженное выражение. Увидела прорезавшиеся в уголках рта морщинки, подумала, что Чарли страдает от боли в руке, и сочувственно покачала головой.
Так они дошли до веранды – в полном молчании – и поднялись по ступенькам. Чарли распахнул входную дверь и отступил в сторону, пропуская Одри вперед. Девушка расцвела от счастья от этого истинно джентльменского поступка Чарли.
– Спокойной ночи, Чарли, – нежно прошептала она.
– Спокойной ночи, мэм.
Чарли коротко кивнул и поспешил к себе наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Одри смотрела ему вслед, и в голове у нее крутилась глупая мысль: “Могли ли носить такие узкие брюки те старинные рыцари, о которых столько раз рассказывала ей тетушка Айви?”
Впрочем, в этих брюках Чарли выглядел просто восхитительно, и Одри с трудом подавила вздох. Сказать по правде, она была несколько разочарована таким завершением сегодняшнего вечера.
Поднявшись в свою спальню, Одри уселась у окна, уставилась в звездное небо и занялась любимым делом – принялась мечтать.
Бесстрашный рыцарь ее мечты сражался с бесконечными врагами, кроша их как капусту, взбирался по отвесным стенам замка и освобождал Одри из плена. А потом разводил в пещере костер и при его свете начинал медленно, сладострастно раздевать Одри, и она начала дрожать наяву так, словно и в самом деле оказалась обнаженной на ночном ветерке…
“Нет, не так” – сказала самой себе Одри, и перед ее мысленным взором предстала другая картина.
Ей сказали, что ее рыцарь героически погиб в бою. Все поверили в это, но только не Одри, которой любящее сердце твердило об ином. И вот много лет спустя судьба привела ее… ну, скажем, в Индию, и там, среди пестрой толпы, она видит и узнает его – своего возлюбленного героя.
Она идет следом за ним, крадется незаметной тенью и приходит вслед за своим рыцарем в заброшенный сад, поднимается по мраморным ступеням…
Одри вздохнула, оказавшись перед трудным выбором.
Обе истории были хороши, и она просто ума не могла приложить – на которой из них остановиться.
И, что характерно, в обеих историях принц, в которого была влюблена Одри, впервые имел не абстрактное, а вполне конкретное и узнаваемое лицо.
Нетрудно догадаться, кто это был.
4
– Мне вовсе не составит труда постолярничать немного для вас и вашей-тетушки, мисс Адриенна, – сквозь стиснутые зубы сказал Чарли.
Черт побери, его начинало злить то, что с ним носятся здесь, как с фарфоровой вазой. Это смущало и раздражало его. Это было глупо.
Он поднял глаза на Одри и едва не застонал. До чего же она хороша! Как тут можно остаться равнодушным!
И впрямь, есть на что посмотреть и чем полюбоваться.
Одри тряхнула головой, и волосы ее блеснули золотом в лучах утреннего солнца. Затем она нахмурилась и надула свои пухлые губки.
Губы. Это было первое, на что обратил внимание Чарли в ту ночь, когда впервые встретился с Одри. Он не мог не заметить их, несмотря даже на то, что извивался от боли в простреленной руке.
Поначалу ее рот показался Чарли слишком большим, но теперь он таким ему уже не казался. Губы Одри – пухлые, большие, чувственные – рождали в нем только одну мысль, одно желание: припасть к ним и целовать. Долго, страстно, жадно. Порою это желание становилось нестерпимым. Как в эту минуту, например.
