этого старик продолжил лежать, но в этот раз он ни о чём не думал. У людей бывает такое, когда всё сознание куда-то улетучивается и в голове остаётся лишь тишина, а человек ничего не может сделать с этим пустым и равнодушным взглядом в никуда.
Две медсестры аккуратно уложили на койку молодого человека. На вид ему было лет так двадцать. Помимо его обмотанной в гипс ноги, на его лице ещё горели ссадины ярко-фиолетового цвета. Старик так осматривал парня, что тому стало некомфортно.
Его тёмные волосы и черты лица выдавали в нём кавказца. И, конечно, многие бы подумали стереотипно, что он сам виноват в этих последствиях для здоровья, но Георгий Шалвович начал глубоко изучать его глаза. И в них он увидел доброту и благородство. Да, нельзя характеризовать человека по внешним признакам, но дедушка был настолько знаком с человеческой сущностью и душой, что мог понять его за несколько секунд.
– Что с тобой случилось? – неожиданно для медсестёр спросил старик.
Немного засмущавшись и постыдившись чего-то, парень всё-таки ответил:
– Влез в бессмысленную драку.
– Бывает, – улыбнувшись, сказал старик и снова повторил, – бывает.
Медсёстры подтянули его загипсованную ногу в Балканскую раму и тут же вышли. Старик уснул практически сразу, а парень до самого восхода солнца думал об этой драке. Иногда бывает такое, когда тело уже хочет спать, а душа мечется из одной мысли в другую, не давая уснуть.
Он винил себя за своё отношение к миру. Ведь он с детства хотел блага для всех людей на этой несправедливой планете. Парень догадывался, что, возможно, мир не добьётся бытового пацифизма, но он всё же не сдавался и старался помочь абсолютно всем. Прошлой ночью, возвращаясь домой, парень увидел троих мужчин, которые приставали к девушке. И, как обычно свойственно ему, он сразу же подбежал к ним и попросил отстать от неё. Но такие люди обычно не воспринимают слова всерьёз и начинают драку. Для России это в особенности привычно: когда наступает позднее время суток, людьми, которые идут домой с тренировки или работы, овладевает страх. Появляется нервозность и паранойя. Парень видел идеальный мир, в котором на любую просьбу тебе ответят добром, но такое представление у него каждый раз тонет в бездне бесконечного океана всё глубже и глубже.
В итоге его жестоко избили, отпинали ногами и забрали телефон. Он перед собой видел только расплывшиеся пятна и пролежал на грязном безлюдном тротуаре около часа, пока его не заметил человек, куривший на балконе.
Мысли парня были настолько перепутаны, что он не мог сконцентрироваться на сне, хотя и очень этого хотел. «Мне стоит быть более эгоистичным и твёрдым, чтобы понимать людей», – думал парень.
Наутро в палату вошли родители молодого человека с большими пакетами.
– Добро утро, сынок. Ну как ты? – спросила мама, тревожно приподняв брови.
– Да вроде нормально, – с искусственной улыбкой ответил парень, чтобы лишний раз не пугать родителей.
– Мы поговорили с врачом, – заговорил отец после томящей паузы, – и он сказал, что уже через пару недель сможешь выписаться. Кстати, мы привезли тебе кое-что, – и мама аккуратно начала доставать с пакета две большие книги.
– Тут твои любимые Достоевский и Гюго. Ты ведь, кажется, не читал их?
Парень пристально взглянул на обложки книг и с уверенностью заявил:
– Нет, не читал. Но я как раз таки и планировал их прочитать в ближайшем будущем, – через некоторое время он нахмурился и спросил. – А откуда вы знаете, что они мои любимые писатели? Я же вроде не говорил такого.
– Это да, ты нам вообще ничего не говоришь, – с отчаянием и на вздохе произнесла мама. – Но когда у человека на полке стоят несколько книг одного и того же писателя, это всё же о чём-то говорит. Я посмотрела, и у тебя не было «Собора Парижской Богоматери» и «Игрока». Ты ведь точно их не читал?
– Точно-точно. Спасибо вам огромное, правда!
– Да не за что. Вот ещё фрукты, обязательно их ешь, понятно? – проговорил отец, и сын улыбчиво кивнул в ответ. – И да, чуть не забыл. Вот твой новый телефон, я уже вбил свой номер и мамин. Так что звони в любую минуту. А если что-то срочно понадобится, то обращайся к медсёстрам, они тут очень любезные. Мы тогда поехали, сына?
– Да, езжайте, – сказал парень, и мама, поцеловав его в щёку, ушла вместе с отцом.
Всё это время старик лежал на боку и смотрел в стену. Он уже давно проснулся и во время разговора услышал знакомый акцент, с которым так обильно общался мужчина и не менее отчётливо произносила женщина. Старик ждал, когда кто-нибудь произнесёт чьё-либо имя, но так этого и не услышал.
Как только дверь палаты закрылась, дедушка перевернулся лицом к парню и спросил:
– А как тебя зовут?
– Меня? – поинтересовался молодой человек, хотя никого рядом и не было, кроме него и старика. – Адамур, а вас как?
Перед тем, как ответить, дедушка несколько секунд угрюмо молчал.
– Георгий Шалвович. А ты случайно не из Абхазии?
– Нет, я родился тут, но мои родители из Сухуми.
– Понятно, – скептически проронил старик.
– А что? – удивлённо воскликнул парень.
– Да ничего. Я просто грузин и до войны жил в Сухуми. Потом был вынужден переехать из-за этих столкновений, – произнёс Георгий и тут же ушёл в свою думу, вспоминая те чудовищные фрагменты боевых действий.
– Вас что-то до сих пор тревожит, я это вижу, – с лёгкой дерзостью заключил Адамур.
– Моя жена не успела… – на грубоватом бледном лице навернулись первые слёзы. – Моя жена не успела перебежать через улицу. Пуля попала прямо в грудь, и она рухнула в центре дороги. В этот момент я должен был находиться рядом с ней, но я… – тут он явно хотел что-то сказать, но не смог, так как толком не знаком с парнишкой. Но это не только из-за этого, он в принципе уже никому не доверяет свои тайны. Убивало ли его это? Возможно. Но старик считал по-другому, он считал, что те события, которые постоянно цепляют его сознание, должны оставаться вместе с ним.
Адамур не хотел больше задавать ему вопросы, так как боялся снова увести старика в печальные моменты жизни, но Георгий Шалвович решил отложить эту неприятную паузу.
– Ты, правда, любишь Достоевского?
– Да, он мой любимый русскоязычный писатель, – убеждённо подтвердил парень.
– Ого, после прочтения его романов приходится долго вылезать из грусти.
– И не буду спорить, – улыбнувшись, произнёс Адамур. – Но знаете, он создал настолько искренних и настоящих героев, что на душе
