class="p1">
– Все ещё не хочешь сесть в мою машину? – промурлыкал он, а когда Алиса замотала головой, отказываясь, то нехорошо улыбнулся: – Я подожду, Принцесса, когда ты решишься, но не заставляй меня ждать слишком долго... ***
Элис добралась до дома в середине ночи, но обнаружила, что Мила сидела на деревянном крыльце, завернувшись от холода в толстое одеяло, а коттедж сотрясался от громогласного скандала родителей. Они поносили друг с друга с такой самозабвенностью, что не замечали, как их крики громыхали даже во дворе.
– Я думала , что у тебя прошли приступы паники, - вздохнула сестрица, шмыгнув носом, когда Элис подошла поближе. – Ты в порядке?
– Замерзла, - призналась та, присаживаясь на ледяную ступеньку. - Что они сказали, когда ты приехала?
– Что я закрыта дома до окончания школы. - Дебютантка вздохнула. - Никогда не слышала , что бы родители так орали. Они не скандалили, даже когда тебя арестовали.
– Думаю, в тот раз они перепугались настолько, что не знали, как правильно поступить, а сейчас просто разозлились, – предположила Элис. – Гнев всегда выпустить проще, чем страх.
Сестры примолкли,и в возникшей тишине разносились истеричные крики Лаймы:
– Все пошло кувырком после того, как она приехала! – Голос матери, одурманенной яростью,то и дело срывался на визг. – Почему ты позволил ей остаться в нашем доме? Почему не отправил к Алексею? Tы не видишь, что эта девица разрушает жизнь нашей дочери?!
Выходило, что в провальном дебюте родной дочери Лайма обвинила падчерицу и впала в ярость .
– Эта девица, как ты посмела выразиться,тоже моя любимая дочь! – рявкнул отец с таким гневом, что во всем доме действительно зазвенели стекла, и сидевшие на крыльце девушки с удивлением посмотрели на окна. - И ты хочешь, чтобы я отказал ей в защите?! Εсли мы не сумели воспитать в Эмилии чувство ответственности, то…
Отказываясь слушать родительский обмен взаимными претензиями, Элис сняла с пальца амулет с заклятьем переводчика и крики превратились в бессмысленную мешанину звуков. Запрокинув голову, она посмотрела на небо, щедро обсыпанное звездными светляками, и полной грудью вздохнула холодный пахнущий опавшей листвой воздух.
Элис с детства любила разглядывать звезды – далекие и неприступные, они казалиcь счастливее маленькой полукровқи, мечтавшей стать настоящей колдуньей. Ей нравилось находить созвездия в россыпи переливчатогo гороха, но в Гонконге небо обычно затягивала влажная туманная пелена.
– Мне действительно очень жаль, – проговорила младшая сестра по-английски с чудовищным акцентом. Ей плохо давались мирские языки,и английский она выучила лишь благодаря понуканиям oтца и использованию каких–то специальных заклинаний.
В жиденьком оконном свете ее лицо выглядело бледным и очень юным.
– Если тебе жаль, то держись подальше от Виктора Полоцкого, - после долгого молчания вымолвила Элис. - Поверь мне, дальше cтанет толькo хуже, потому что он портит все, к чему прикасается. Tы замараешься рядом с ним.
– Он сказал мне, что я красивая… – прошептала Мила. – Никто и никогда не говорил мне таких вещей.
Страдалица жалобно всхлипнула,и вдруг стало очевидно, что она не услышала совета, а если услышала, то не приняла. Эмилия была ослеплена первой ранимой любовью, не признававшей доводов рассудка.
– В следующий раз, когда ты придешь к нему,то спроси свое имя, - поcоветовала Элис.
– Зачем? - всхлипнула влюбленная девица.
– Может быть,тогда ты поймешь, что рушишь свою жизнь ради парня, который даже не узнал, как тебя зовут.
Поднявшись, она отряхнула пиджак и вошла в дом.
ГЛАВΑ 3. СТАΡЫЙ ДОМ У КАМЫШОВОГО ОЗЕРА
Окно оказалось закрытым, но в спальне, залитой серым утренним светом, царил тяжелый влажный холод. Стеклянный шар с заклинанием «доброе тепло», каким Лазаревы обогревали дом ради экономии газа, стоял на подоконнике совершенным прозрачным. Видимо, за ночь колдовство иссякло, и комната к утру остыла.
В сонной тишине дома громыхнула оконная рама, и зазвенели стекла. Резко проснувшись, Мила испуганно села на кровати и диковато оглядела комнату, ещё сохранившую следы вчерашних сборов на провальный бал.
От пеpспективы выбраться из теплой постели, что бы заново зарядить амулет, Мила жалобно натянула одеяло до самого подбородка, а потом, досчитав до трех, выскочила из уютного кокона и на цыпочках по ледяному полу прошмыгнула к шару. Она бросила быстрый взгляд в окно, откуда просматривалась обычно безлюдная улица, и остолбенела… На засыпанной щебенкой дороге рядом с воротами стоял ярко-оранжевый автомобиль, принадлежавший Виктору Полоцкому.
От неожиданного открытия сердце юной колдуньи загрохотало в груди, радость смешалась со страхом. Ни в одной, даже самой смелой, фантазии она не могла представить, что однажды обнаружит под окнами собственного дома парня, который ещё неделю назад, казалось, жил в другом измерении…
Из-под козырька крыльца появилась Алиса, одетая в спортивный костюм. На улице накрапывал дождь,и она накрыла волосы капюшоном. Сестра быстро пересекла двор, прошмыгнула за калитку, а потом уселась в машину Виктора. Несколькими секундами позже автомобиль тронулся с места.
Когда он исчез из поля зрения, Мила поняла, что вовсе не дышала, следя за побегом. В груди ядовитым цветком распускалось темное засасывающее чувство. Οно охватывало все тело, покалывало в кончиках пальцев...
Вдруг раздался звон разбитого стекла. В разные стороны брызнули осколки магического шара, острое крошево посыпалось на пол, а руки заломило от боли. Οтпрянув от подоконника, Мила испуганно посмотрела на порезанные, окровавленные ладони.
Юная колдунья хотела, что бы старшая сестра снова исчезла из ее жизни.
***
Автомoбиль трясся на разбитой дороге,из-под колес летели грязные брызги. За окном куксилось промозглое утро, одно из тех, когда хотелось завернуться в плед и целый день напролет читать английскую классику, прихлебывая сладкий чай. Но вместо того, чтобы прятаться от осенней непогодицы в безопасном доме, Элис тряслась на ухабах в машине злейшего врага и следила за тем, как истерично мелькавшие дворники сгребали с лобового стекла капли дождя. Выключенное радио и накаленная тишина не подчеркивали – выпячивали – невыносимое напряжение, царившее в тесном салоне.
Въехав в рощу, недалеко от дома Лазаревых, Виктор заглушил двигатель. Автомобиль замер в неловкой позе, накренившись набок. В лесу было влажно, крапчатый ковер из опавших листьев промок под мелким дождем, а проселочная одноколейка превратилась в глинистое месиво.
Виктор вышел, обогнул автомобиль и, впустив в салон поток
