Естественно, вряд ли он обрадуется, узнав, что спустя три недели после того, как «мы полюбили друг друга с первого взгляда», я удовлетворяла похоть своего бывшего дружка. Это весьма неприятная новость. А чем дольше мой муж беседовал с Кэрол, тем больше была вероятность, что она проболтается. Уоррен будет оскорблен в своих лучших чувствах. Раз уж я это от него утаила, тогда чего вообще от меня ждать?
В нашей семейной жизни лишние подробности ни к чему. Наша семья обойдется без Кэрол.
— Уоррен, — сказала я, вернувшись из туалета. — Я только что получила сообщение от няни. Сайэра проснулась и криком кричит. Нам нужно домой.
— Ну что ты, дорогая, эта няня вечно преувеличивает, — отмахнулся мой муж. — Сайэра наверняка просто ноет. Давай подождем пять минут, а потом ты позвонишь и спросишь, как она.
— Нет, Уоррен, надо идти, — твердо сказала я. — Принеси, пожалуйста, из спальни наши пальто.
Надувшись, он отправился за верхней одеждой.
— Молодец, Чудик. Здорово ты вымуштровала своего мужа, — заметила Кэрол. Она была пьяна, счастлива и не чувствовала напряжения.
— Спасибо, Кэрол. — Я сделала глубокий вдох. — Ммм… Кэрол, видишь ли, что касается нашего предложения переселиться к нам… боюсь, это будет не очень удобно.
— Что?
— Да, — подтвердила я. — Мы как раз собирались выделить Сайэре собственную комнату. Эта та, что предложил тебе Уоррен. Боюсь, малышка все еще часто просыпается по ночам и плачет. Ты не будешь высыпаться.
— О…
Уоррен уже вернулся и теперь стоял возле меня. Я видела по его позе, что он рассержен, но все равно продолжала как ни в чем не бывало:
— К тому же мы живем на окраине. Ты замучаешься добираться от нас до Лорето каждый день.
— О… — вновь протянула Кэрол. Смысл того, что я говорю, медленно просачивался в ее затуманенное водочными парами сознание. — О…
— Я дам тебе свой телефон, — сказала я.
Я выхватила у мужа свою сумочку, достала клочок бумаги и начеркала номер.
— Не беспокойся. Позвони мне завтра, а я тем временем подберу лучшие агентства, в которые тебе следует обратиться. И сама поезжу с тобой.
У Кэрол вид был ошеломленный. Я обняла ее на прощание, но она не отреагировала: так и стояла, словно столб. Я всучила ей клочок бумаги с номером телефона, и ее лицо немного просветлело.
— Так ты поможешь мне найти жилье? — спросила она.
— Непременно. — Я улыбнулась.
— Позвони Чудику, — прочитала она на листочке, что я дала ей. — 086 921 5690.
— Да, — кивнула я.
Уоррен, стоявший подле меня, хотел вмешаться, но я бросила на него свирепый взгляд, означавший: «Обсудим это позже. Молчи, если не хочешь, чтоб я прогнала тебя в другую спальню».
Очевидно, мой благородный муж хотел указать, что я неверно записала свой телефон. На самом деле у меня был немного другой номер: 086 921 6509.
— Ты еще никогда не была столь груба со мной, — пожаловался Уоррен, когда мы благополучно сели в такси. — А Кэрол такая приятная женщина. Не понимаю, что на тебя нашло…
Всю дорогу домой он брюзжал. Брюзжал в постели, пока не заснул. Брюзжал на следующее утро: стоял у душевой кабинки и выговаривал мне, пока я мыла голову. Я не пыталась ему возражать, поскольку он — в кои-то веки — был прав на все сто процентов. И не отвечала на неоднократно заданный вопрос:
— И почему это Кэрол все время звала тебя Чудик?
13.
БЕРЕМЕННУЮ ЖЕНЩИНУ ЛЮБИТЬ НЕПРОСТО
Дублин, Ирландия, февраль 2008 г.
— Надеюсь, — сказала Стеф, — врач увидит, если ребенок неполноценный.
В пятницу после обеда мы сидели перед кабинетом УЗИ. Моей любимой должны были сделать первое ультразвуковое сканирование плода.
— Боже, Стеф! — воскликнул я. — Как ты вообще можешь о таком думать, тем более вслух говорить?
— Ну, — ответила она, — просто я хотела бы знать, что меня ждет.
— Боже! — застонал я. — Боже, боже, боже!
Подобная мысль мне даже в голову не приходила. Никогда. Стыдно признать, но только теперь, когда плоду исполнилось шестнадцать недель, я начал сознавать, что у нас скоро будет ребенок. Ребенок, который может родиться абсолютно здоровым… или неполноценным.
Когда Стеф сообщила мне о своей беременности, я несколько дней ходил сам не свой, а потом сосредоточился на работе, стараясь не думать о надвигающемся событии, которое перевернет всю мою жизнь. В чем и признался Стеф.
— Видишь ли, — сказала она, — я же вынашиваю плод, и мне не думать об этом гораздо труднее. Тем более что до прошлой недели меня тошнило сутки напролет: и утром, и днем, и ночью. Теперь, когда во мне развивается хрупкое крошечное существо, я прочитала все книги о беременности. Некоторые по два раза. И знаю, что возможны сотни всяких отклонений. Мой ребенок может родиться слепым, глухим, с десятком разных врожденных дефектов. Но книги — это статистика. А реальность, возможно, зреет в моем чреве. Конечно, если есть какая-то проблема, мы, вероятно, как-нибудь с ней справимся. Но вообще-то мне не хотелось бы «справляться». Я искренне восхищаюсь родителями, растящими неполноценных детей. Они — герои. Но мне не хочется быть героиней. По крайней мере, я должна быть готова к трудностям.
Господи Всемогущий!
— Послушай, Стеф. — Я взял ее за руку и, сделав глубокий вдох, заговорил «ободряющим» тоном: — Тебе нельзя волноваться. Зачем думать об ужасах, от которых Господь нас наверняка убережет?
— Ты неисправимый болван! — Она улыбнулась. — Скоро я стану матерью крошечного человечка. Отныне я ВСЕГДА буду волноваться и думать об ужасах, от которых Господь нас конечно же убережет. Будь то расщелина позвоночника, аутизм, менингит, похищение или смерть под колесами грузовика!
Боже…
Я взял журнал и стал листать его, чтобы отвлечься от жутких картин, которые она нарисовала. Видя мое смятение, Стеф рассмеялась. И тут как раз из кабинета вышла медсестра и пригласила нас на прием.
По словам врача, беспокоиться было не о чем. На экране монитора светилось зеленым эхографическое изображение нашего ребенка. На первый взгляд все было на месте: две руки, две ноги. Сердце, уже полностью сформировавшееся, ритмично билось. Толщина шейной складки (зачастую, сказал врач, это первый индикатор врожденных недостатков) также в пределах нормы.
Когда мы покидали клинику, вид у Стеф был ликующий. У автомобиля она подошла ко мне и обняла. Крепко-крепко.
— Что ж, красавчик, — она перевела дух и рассмеялась, — а теперь вези меня туда, куда собирался.
Поскольку последние несколько месяцев я был очень занят на работе и мы мало времени проводили вдвоем, я забронировал номер в отеле «Рэдиссон» в курортной зоне на окраине Кавана[28]. В пятницу вечером трасса М50 была забита транспортом до самого Дуншоклина. После мы поехали довольно быстро и в начале седьмого уже заселились в свой номер. Я выключил мобильный и положил его на дно дорожной сумки.
— Итак, сначала оздоровительные процедуры или идем в ресторан?
— Ни то, ни другое, — отказалась Стеф.
Она подошла к окну, задвинула шторы. Потом расстегнула блузку. Боже, до чего же она красива. Живот у нее почти не заметен, а вот груди, клянусь, уже пополнели на целый размер.
— Оздоровительные процедуры подождут, — сказала она, снимая с меня ремень, а я стал расстегивать ее бюстгальтер, — ужин закажем позже в номер.
— Да, — рассмеялся я. — Гораздо, гораздо позже.
— Итак, красавчик, что скажешь про УЗИ? — спросила Стеф, когда мы, разморенные, лежали в тесной близости, отдыхая после потрясающего секса. — Видел маленькое существо на экране? Осознал, насколько это все реально?
— Осознал, — ответил я. — Наконец-то. И теперь буду более активно готовиться к отцовству.
— Чудесно. — Она теснее прижалась ко мне.
Да, чудесно. Думая об УЗИ, я вспомнил инцидент, произошедший месяц назад, когда мною владели совершенно иные чувства. Стеф позвонила и сказала, что обнаружила кровь на трусиках — возможно, это первые признаки выкидыша. Она билась в истерике. Я бросил все, побежал к машине. Помнится, я сходил с ума от беспокойства, но волновался за Стеф, а отнюдь не за ребенка.
Сейчас ее лицо было скрыто под копной черных волос. Я чуть раздвинул их и пальцем стал медленно водить по ее коже: от уха вдоль шеи, вокруг соска. Потом очертил изгиб ее безупречных ягодиц. Боже, до чего же она прекрасна, и к тому же забавна и умна! Богиня. Настоящая богиня.
— Ммм… — довольно промурлыкала она.
— Я люблю тебя, — сказал я.
— Ммм…
Да, я любил ее. И был полон решимости доказать свою любовь.
Мы заказали ужин в номер и теперь сидели за маленьким столиком и ели.
— Послушай, Стеф, я и правда хочу помочь тебе. Скажи, что я должен сделать.
