Не знала, что у него на этот счет были сомнения.
Но я понимаю, что он имеет в виду.
По крайней мере, мне так кажется. Трудно думать о чем-то, когда он целует меня, кроме как: «Ура! Он целует меня!»
Какое-то время мы не шепчемся, потому что заняты поцелуями.
И я уже уверена, что его брат ошибся – Эндрю вовсе не считает меня толстухой… ну разве что «толстуха» в его понимании – это нечто симпатичное. Я ему нравлюсь. НА САМОМ ДЕЛЕ нравлюсь. Сейчас я чувствую это физически.
Он, смеясь, карабкается ко мне на подвесную койку, и слава богу, она выдерживает. Вернее, в данном случае, слава миссис Маршалл.
– Эндрю, – шепотом спрашиваю я, – у тебя есть презервативы?
– Презервативы? – переспрашивает Эндрю так же шепотом, словно впервые слышит это слово. – А разве ты не на таблетках? Я думал, все американки на таблетках.
– Ну да, – говорю я, и мне немного неловко. – Но таблетки не предохраняют от болезней.
– Ты хочешь сказать, что я чем-то болею? – спрашивает Эндрю, и он уже совсем не шутит.
Ну почему я никак не научусь держать рот на замке?!
– Э-э-э, – говорю я, пытаясь придумать что-нибудь, а это не так просто, когда так устала. И возбуждена. – Нет. Но я могу болеть. Никогда не знаешь.
– А, – хихикает Эндрю. – Ты? Никогда. Ты слишком милая для этого. – И он снова принимается за мою шею.
И это очень даже приятно. Но он так и не ответил на мой вопрос.
– Ну, так у тебя есть?
– О господи, Лиз. – Эндрю садится, шарит в карманах брюк, висящих на краешке койки, и наконец выуживает оттуда то, что надо. – Теперь довольна?
– Да, – говорю я. Потому что так оно и есть. Несмотря на то, что мой парень ходит на работу с презервативом в кармане. Другая могла бы спросить, что он, собственно, собирался с ним делать, если его девушка сейчас дома, а не там, где он работает.
Но дело не в этом. А в том, что у него есть презерватив, и мы можем приступать к делу.
Что мы и сделали без дальнейших проволочек. Вот только…
По-моему, все идет, как и должно идти. Правда, мой опыт в таких делах ограничен бестолковой возней в длинной кровати с Джеффом, единственным парнем, с которым у меня были длительные отношения (три месяца) на втором курсе и который в конце семестра со слезами признался мне, что влюблен в своего соседа Джима.
И все же я достаточно много читала «Космо» и знаю, что каждая девушка должна сама позаботиться о своем оргазме – так же, как каждый гость должен сам позаботиться о том, чтобы ему было весело… Ни одна хозяйка не уследит ЗА ВСЕМ СРАЗУ! Я хочу сказать, нельзя сваливать все на парня. Он все равно все испортит – или того хуже – даже и пытаться не станет. Если, конечно, он не вроде Джеффа, которого очень даже интересовали мои оргазмы… как и мои туфли-лодочки от Герберта Левайна с хрустальными пряжками. Я застукала его в этих самых туфлях перед зеркалом.
Но пока я сосредоточилась на получении своего удовольствия, у Эндрю, похоже, возникли проблемы с его собственным. Он прекратил делать то, что делал, и откинулся на спину.
– Эндрю, – озабоченно спрашиваю я, – все в порядке?
– Я не могу, черт возьми, кончить, – звучит его романтичный ответ. – Это все из-за дурацкой кровати – слишком тесно.
Я, мягко говоря, удивлена. Первый раз слышу о мужчине, у которого с этим проблемы. Знаю, для кого-то – например, для Шери – мужчина в постоянном напряжении будет подарком судьбы. Для меня же это просто неудобно. О своем удовольствии я уже позаботилась, как советовал «Космо». И если честно, не знаю, сколько смогу еще сдерживаться.
И все же как-то неправильно думать только о себе, когда человеку рядом так плохо. Даже представить не могу, каково сейчас Эндрю.
Преисполненная жалости к нему, я наклоняюсь и спрашиваю:
– Я могу тебе как-то помочь?
И вскоре я узнаю, что могу. Во всяком случае, если судить по тому, как Эндрю начинает подталкивать мою голову.
Беда в том, что я никогда раньше этого не делала. Даже не знаю, как это делается… хотя Бриана, моя соседка по общежитию, как-то раз пыталась показать мне это с бананом.
И все же. Мне как-то по-другому рисовалось, как мы оба доходим до пика.
Однако такие вещи надо делать для тех, кого любишь, если они в беде.
Правда, сначала я заставляю его сменить презерватив. НАСТОЛЬКО я не люблю никого, даже Эндрю.
Цель крестоносцев – распространить свои религиозные воззрения в другой культуре. Но они также интересовались модой! Возвращаясь из крестовых походов, своим женщинам они привозили не только золото поверженных врагов, но и советы по поддержанию красоты. Например, совет брить лобковую область (о чем в Европе не слыхивали со времен ранней Римской империи).
Переняли английские леди эту практику от своих сестер с Востока или нет – трудно сказать. Тут все зависит от воображения. Судя по портретам тех времен, многие дамы зашли в этом слишком далеко, сбривая и выдергивая вообще всю растительность с головы, в том числе брови и ресницы. Поскольку многие из них в те времена не умели ни читать, ни писать, неудивительно, что они восприняли совет неправильно.
История моды. Дипломная работа Элизабет Николс
7
Придерживай свои секреты и выдавай чужие.
Филип Дормер Стэнхоп, четвертый граф Честерфилдский (1694–1773), английский государственный деятель
Проснулась я с чувством полного удовлетворения, хотя спала одна. Эндрю ночью ушел в свою кровать, после того как наша попытка заснуть вместе на узкой койке с треском провалилась – мешали его длинные ноги и моя привычка спать, поджав колени.
Но ушел он благодарный и счастливый. Уж я об этом позаботилась. Может, я и новичок, но учусь быстро.
Потягиваясь, я снова проигрываю в голове события прошлой ночи. Эндрю – милашка. Ну ладно, не милашка, потому что парней так не называют. Но он очень милый. Напрасно я беспокоилась, что он считает меня толстой. Убить столько времени на такую ерунду! Конечно же, он никогда не считал меня толстой и не говорил ничего такого своим. Его брат, должно быть, спутал меня с кем-то.
Нет, Эндрю – идеальный парень. И скоро я заставлю его выбросить этот красный кожаный пиджак. Может, в виде компенсации, куплю ему что-нибудь другое, когда мы сегодня отправимся по магазинам. Эндрю обещал мне вчера, когда мы шептались уже потом. У него небольшое дело в городе, а потом мы прогуляемся.
Само собой, больше всего меня интересуют магазины на Оксфорд-стрит, где можно неожиданно нарыть какое-нибудь сокровище. И еще я слышала о магазине «Топшоп», английском варианте «Т. Дж. Макса» или «Н&М», – кстати, у нас в Мичигане их нет – это Мекка любителей моды.
