— Как вы себя чувствуете, милорд? — спросил сэр Томас. Движением головы он отказался от предложенного Блэйдом стула.
— Хорошо. Спасибо, сэр Томас.
Лорд Джордж наклонился к огню и протянул руки.
— Мы искали этих разбойников, которые напали на вас, — сказал он.
Лесли встал сзади Блэйда, облокотившись на спинку его стула.
— Да, но с тех пор, как этот человек доставил вас к нам, их и след простыл. Мы отправимся на поиски вновь завтра.
— Я не поеду, — сказал Блэйд, перебирая струны.
— Отчего же? — спросил Роберт. Он был самый высокий из братьев и от этого постоянно сутулился.
— Тот, кого вы ищете — Джек Миднайт, — человек, не обиженный умом и способностями. В настоящее время он наверняка болтается где-то на севере страны.
Томас, опершись на свою трость, внимательно изучал Блэйда.
— Вы знаете этого головореза, милорд? Как случилось, что вы знакомы с разбойниками?
— Мы встречались раньше, около Блэкхита, и он отпустил меня с миром в память о прошлом.
— Видимо, он самый добрый и милосердный из всех разбойников, этот Джек Миднайт, раз он пощадил вас и ваших людей, хотя в отношении других такого за ним не замечалось.
— Как я уже сказал, мы старые знакомые.
— Хороших же друзей вы себе завели, — произнес Роберт.
Лесли подвинулся ближе к Блэйду.
— Ах, разбой, грабеж. Я всегда думал о том, что неплохо было бы обчистить кого-нибудь из тех богатых дураков, которых приводит, с собой Джордж.
Джордж свирепо посмотрел на своего младшего брата. Но его опередил Роберт.
— Ты меня не удивляешь, питая отвращение и неуважение ко всякому честному труду. Но я бьюсь об заклад, что даже мама не одобрит этой твоей философии.
— Но даже и тогда, — с ядовитой ухмылкой ответил Лесли, — она больше будет печься обо мне, чем о тебе.
— Молодежь! — Окрик сэра Томаса заставил обоих примолкнуть.
Старик обратился было к Блэйду с новым вопросом, но голос Ориел, зовущий Джорджа, не дал ему договорить.
Она вошла в комнату, одетая, как обычно, в простое платье из красновато-коричневой шерсти и с непокрытой головой. После легкого реверанса, предназначавшегося Томасу, она полностью переключилась на Джорджа.
— Тетя Ливия просила найти тебя. Она негодует по поводу того, что один из наших слуг перестал ходить по утрам в церковь.
— Я уже наказал его, — ответил Джордж.
— Но тете Ливии этого недостаточно.
Сидевший на диване у окна Роберт тут же откликнулся:
— Нерадивые слуги и кровожадные разбойники. Это королевство находится во власти дьявола. Будь здесь истинная религия, подобные вещи никогда бы не произошли. Если бы на троне сидела законная королева…
— Роберт! — Лицо Джорджа налилось краской. — Я не потерплю подобных изменнических разговоров под крышей моего дома.
— Успокойтесь, — сказал Лесли. Он покинул свое место рядом со стулом Блэйда и приблизился к Роберту.
— Дорогой брат, почему бы тебе не держать свои религиозные пристрастия при себе? Ее Величество говорит, что ее не интересуют личные тайны людей, если они законопослушны.
— Быть послушным королеве-еретичке — значит совершать грех.
— Это уже переходит все границы, — с раздражением произнес Джордж. Он пытался было приблизиться к Роберту, но сэр Томас, устремившись за ним, встал между своими внучатыми племянниками. Джордж попытался обойти его, но Томас щелкнул его по ноге тростью. Джордж, взвизгнув, отскочил и. нагнувшись, стал тереть ушибленное место.
— Клянусь всеми святыми, я устал от ваших бесконечных ссор. Роберт, наша семья отказалась от прежней религии, когда королева Мария умерла. По этой причине королева Елизавета проявила к нам снисхождение, и даже ты пользуешься ее щедротами. Но твой длинный язык приведет к тому, что все мы окажемся в Тауэре.
Сэр Томас подошел к Блэйду, который хранил молчание, чтобы не привлекать внимания к себе, и положил руку ему на плечо.
— Милорд, у Роберта чересчур независимый и взбалмошный характер, однако он предан Ее Королевскому Величеству. Надеюсь, вы не примете всерьез то, что он здесь наговорил сгоряча.
— Если Ее Величество не стремится заглядывать в душу каждого своего подданного, мне ничего не остается, как последовать ее примеру.
Томас улыбнулся и стал подталкивать молодых людей к выходу. Ориел, не удостоив Блэйда взглядом, взяла деда за руку.
— Пойдем, девочка. У нас еще есть время до ужина, чтобы продолжить разборку книг.
Они покинули гостиную, оставив дверь неприкрытой, и Блэйд слышал их шаги в узком коридорчике, ведущем из гостиной в библиотеку. Подойдя к двери, Блэйд прислушался. Внучка с дедом мирно беседовали о переводах Платона, и Блэйд, тихо ступая, вернулся на место и вновь взялся за лютню.
Ричмонд-Холл был словно гудящий улей. Споры и раздоры никогда здесь не прекращались. Роберт не отличался умом, что хорошо знали его братья и сэр Томас. Только дурак или ярый фанатик мог открыто критиковать королеву, особенно в присутствии чужих людей. Подобных глупцов хватало среди молодых католиков-аристократов на Севере страны. Роберт водил знакомство с графами и герцогами. Большинство из них считалось законопослушными подданными Ее Величества, и все же здесь была благоприятная почва для реализации замыслов кардинала Лоранского
Нужно как можно больше узнать о Роберте. Возможно, в этом ему поможет Ориел. Но прежде он должен очаровать и увлечь ее и сделать это так, чтобы она ничего не заподозрила. Блэйд провел по струнам и улыбнулся. Лютня ответила чарующими звуками. Он подвинул свой стул поближе к двери и начал петь. Нет, то не была песня о любви… Ориел не наивная простушка. Если он хочет добиться желаемого, то двигаться к цели должен не прямым, а окольным путем. Поэтому Блэйд решил заворожить девушку не словами лирической песни, а самим звучанием — звучанием древнего французского языка и голосом — чистым, сильным, низким и влекущим. С этой целью он выбрал классическую «Песню о Роланде». Даже гимны о войне звучат на французском чувственно и проникновенно.
Я хочу защитить свой род.
И ни один человек на земле не заставит меня отказаться от моих близких.
Лучше умереть, чем прослыть трусом.
Закончив куплет, он увидел, как в дверном проеме мелькнул краешек красновато-коричневого платья. Он спел еще куплет и умолк. Платье больше не показывалось. Блэйд еще чуть-чуть помолчал, и тут лукавая мысль пришла ему в голову. Он снова запел, на этот раз это были слова древней поэмы, к которой он сам сочинил музыку.
Женщина-достойное создание,
Она служит мужчине и днем и ночью.
Все силы она ему отдает.
Так и течет ее жизнь в заботах и волнениях.
Блэйд улыбнулся, когда в узком коридоре вновь промелькнула тень. Он был так доволен своим успехом, что на мгновение забылся и сделал резкое движение. Боль пронзила раненое плечо. Он чертыхнулся, пальцы скользнули по струнам лютни, и инструмент выпал у него из рук. Сморщившись от боли, он поглаживал потревоженное плечо, но тут в дверь впорхнула фея и склонилась над ним.
