Большой Брат is watching you. Таковы реалии современного мира и никуда от этого не деться. С каждым годом количество объективов на улицах будет только увеличиваться, что бы там не орали любители свободы и независимости.
Впрочем, грех жаловаться на камеры наблюдения тем, кому эти камеры помогают зарабатывать на жизнь.
Бад был инфотрейдером, одним из тех, кто за деньги продает любую информацию. И сейчас он шел на встречу, которая могла принести или кучу денег или же кучу неприятностей.
В неприятностях, в отличие от денег, Бад не нуждался. Он собирался вступить в очень серьезную организацию, а для этого требовались две вещи: незапятнанная биография и крупная сумма в качестве вступительного взноса. Если на встрече все пройдет гладко, биография останется незапятнанной, а денег будет достаточно. Поэтому еще раз: внимательность и осторожность.
Вторую руку Бад держал в кармане куртки — ладонь сжимала рукоятку восьмизарядного «Тульского Токарева». Вряд ли пушка поможет на встрече, если возникнут какие-то осложнения, но все же оружие дает ощущение уверенности и спокойствия. Пусть даже и мнимое.
Содержимое винчестера на 40 гигабайт украдено у крупной корпорации, что гораздо опаснее, чем, скажем, воровство у государства. Обычно службы безопасности, стоящие на страже частного капитала, куда более профессиональны и эффективны, чем, например, набранные по объявлению ламеры из управления «К». Кроме того, у корпоративных безопасников развязаны руки, и они не станут церемониться, если возьмут Бада с поличным.
К счастью для Бада, в корпорации хотя и знали о факте воровства, но не подозревали, насколько ценной она была. Несколько мегабайт кода для спам-фильтра, база адресов крупнейшего почтового портала России и очень много гигабайт частной переписки.
По большому счету, мусор.
Безопасники даже не смогли вычислить шпиона, который скопировал данные и принес Баду. Уволили весь отдел, попавший под подозрение, и постарались забыть о неприятном происшествии.
За содержимое винчестера Бад заплатил бывшему сотруднику корпорации двенадцать штук. Плюс пара штук ушла на мелкие побочные расходы. Заказчик был готов выкатить двести тысяч.
Выглядело гораздо прибыльнее, чем торговля наркотой, оружием или человеческими органами. С такими деньгами шанс словить пулю в башку очень высок даже для тех, чьи спины прикрыты авторитетом организаций вроде Армады. А уж одиночка вроде Бада вообще выглядит потенциальной жертвой. Поэтому в сумке гранаты, а в кармане «Тульский Токарев». Если не спасут, то хоть подстрахуют.
Встреча назначена в Маленькой Японии — Жулебино, район за МКАДом, где нет даже метро, зато количество японских ресторанов и суши-баров на душу населения больше, чем в Токио или, например, в Нью-Йорке.
В Маленькой Японии почти нет ментов, а власть корпораций снижена до минимума. Все потому что этот район контролируют «гуми», японские группировки, более известные россиянам как якудза. Эти парни не терпят чужаков и предпочитают самостоятельно разбираться в своих проблемах — как бытовых, так и социальных.
Бад не любил японцев. Несколько лет назад сильно отравился сашими и едва не отдал богу душу. С тех пор он не любил все, что связано со страной восходящего солнца. Но двести штук — это именно та сумма, которую надо внести, чтобы вступить в самую крупную организацию инфотрейдеров и получить доступ в буквальном смысле ко ВСЕМУ. Поэтому нелюбовь к японцам сменилась толерантностью, как минимум, до завершения сделки.
Заказчика звали Сукуригато. Про него почти ничего не было известно, кроме того, что он, практически безвылазно, сидит в московском Джапан-сити и занимается, в основном, промышленным шпионажем в пользу японских IT-корпораций.
За него замолвил словечко гарант с высоким рейтингом, и, тем не менее, Бад взял на встречу пушку, а в сумку с винчестером положил две осколочные гранаты. Береженого Бог бережет.
Встреча с Сукуригато назначена в ресторане «Хатто». Впрочем, ресторан — название условное. Скорее, закрытый клуб, рекламы которого не найти ни в интернете, ни в справочниках, ни даже на уличных указателях. Идеальное место для тайных встреч.
«Хатто» находится на третьем уровне подземной парковки на углу 14-й линии и Ченцова. Попасть туда можно только через лифт и охрану на втором уровне, состоявшую из молодой японской гопоты, неимоверно дерзкой и непредсказуемой.
Один из них, игнорируя сообщение Бада о том, к кому он пришел на встречу, попытался залезть в сумку и посмотреть, что там лежит. Пришлось несильно дать ему пистолетом в зубы, после чего под дулами двух калашей и одного «Узи» дождаться более вменяемого охранника.
Лифт, спрятанный за раздвижными стенами второго уровня стоянки, опустил Бада на несколько метров и выплюнул в полутемную залу с колоннами. Посетителей не было, однако между столами сновали официантки-гейши с белыми, словно у зомби, лицами.
Едва за спиной Бада закрылись створки лифта, к нему сразу же подошел японец-администратор, маленький человечек в костюме, непрерывно кланяющийся, словно андроид на батарейке.
— Господина Иван Иванов? — спросил он с сильным акцентом.
— Угу, — кивнул Бад.
— Господина Сукуригато ожидать вас. Ходите са мной, посалуйста.
Они прошли к дальнему углу, огороженному ширмой. Указав на ширму, администратор поклонился в последний раз и, пятясь задом, исчез куда-то, растворившись в полумраке среди колонн.
Здесь Бад и почувствовал первое беспокойство, когда увидел заказчика. Тот сидел за столом, на котором высилась красиво сложенная горка из костяных фишек, похожих на домино, только с узорами вместо точек. Тусклый свет от двух небольших светильников падал на тонкие холеные пальцы, перекладывающие фишки маджонга.
Это был китаец. Играющий в национальную китайскую игру в японском клубе.
Надо быть слепцом либо нацистом, чтобы не различать китайцев и японцев. И надо быть кретином, чтобы не понимать очевидной вещи: не может китаец быть лидером японской мафии, как японец не может верховодить в китайской группировке.
Это все равно что вайнах станет лидером «Славянского союза».
Абсурд.
И, тем не менее, за столом сидел китаец. Он раскладывал пасьянс маджонга, время от времени делая маленькие глотки из пиалы.
При виде Бада сделал рукой жест, приглашая сесть за стол.
Бад уселся. Тут же семенящая японка с лицом мертвой куклы поставила перед ним вторую пиалу и налила в нее чай из бронзового чайника с длинным, метра в полтора, носиком.
— Ты Сукуригато? — с сарказмом осведомился Бад, не притрагиваясь к пиале.
— Можешь называть меня Чен, — ничуть не смутившись, ответил китаец.
Он говорил по-русски без малейшего акцента, и Бад решил, что это один из тех китайцев, чьи предки жили в России, как минимум, несколько поколений.
— У меня встреча с Сукуригато…
— Его не существует.
— Прости, что?
— Сукуригато не существует, — пояснил китаец. — Это выдумка. Мираж. Фиктивный образ для отвлечения внимания. Когда ты вступишь в Синдикат, тебе станет доступна эта информация.
— Куда вступлю?
— Брось, Бад, — отмахнулся китаец. — Те двести тысяч, что ты получишь, разве не пойдут на оплату вступительного взноса в Синдикат Д?
У него был короткий ежик волос на голове, делавший его похожим на юнца, но почему-то казалось, что этому азиату не меньше полтинника. Кроме того, от него за версту несло опасностью, отчего хотелось побыстрее закончить сделку и свалить отсюда. Наверное, дело было во взгляде — тяжелом, неприятном взгляде человека, который не только часто видел смерть, но и был ее причиной. Взгляд убийцы, проще говоря.
Бад больше не стал ничего не говорить, ни подтверждая, ни опровергая слова Чена. Но тот сам объяснил, откуда ему известно о намерениях Бада.
— Та организация, чьи интересы я сейчас представляю, сотрудничает с Синдикатом с момента его появления. Я знаю о тебе чуть больше, чем должен, но уверяю, эти знания были получены исключительно ради того, чтобы убедиться в твоей надежности. Надеюсь, ты не воспримешь это как оскорбление, эээ… господин Иванов Иван Иванович?
