- Честно сказать, он выглядит удивительно, - признался я, глядя на Луизу. - Но я, как военный, все пытаюсь представить, как это использовать в военных целях. Почему-то у меня мысль о том, что школа иллюзии немного недооценена с точки зрения военного дела. Просто представь себе. Создать иллюзию войска в несколько раз больше, чем есть на самом деле, тем самым деморализовать противника. Или вместо реальных людей, держать осаду с помощью качественной иллюзии. Пустить ее вперед, чтобы основной удар пришелся на нее.
- Я ничего не понимаю в военном деле, - заметила Луиза, а мы вошли в старую галерею, где висели семейные портреты. В детстве я часто сюда прибегал, чтобы посмотреть на маму с папой.
- Скажи мне, - улыбнулся я, радуясь, что не слушаю про Наташью. - Ты любишь картины?
- У нас в замке их много, - заметила Луиза. - Они обычно смотрят на тебя так, словно презирают заранее. У них всегда такие лица, словно мимо них идет траурная процессия.
- Тонко подмечено, - выдохнул я, радуясь, что тема наконец-то изменилась.
- Мне куда больше нравятся иллюзии. Они… Они как живые! - вздохнула Луиза. - Я всегда читала книги, представляя героев. К сожалению, я редко выезжала из замка. И даже редко покидала комнату. А это очень скучно. И единственным счастьем для меня были книги. Мне казалось, что благодаря им я путешествую, влюбляюсь, плыву в открытом море…
“Она очень милая, когда улыбается. У нее ямочки!”, - подметил я, выдыхая. Я боялся, что Луиза окажется глупой пустышкой, но в ней, оказывается, живет довольно интересная личность.
- Если я тебя сейчас поцелую, - улыбнулся я, бережно поворачивая ее лицо к себе. - Ты не упадешь в обморок? Я не очень люблю целовать лежащих на полу девушек без признаков жизни!
На самом деле, я не спрашивал. Я предупреждал.
Быть может, я почувствую что-то такое, что заставит сердце биться чаще? Может, она мне нравится, но я просто этого не осознаю?
Осторожно, готовясь в любой момент услышать: “Нет!”, я приблизился к ее губам и раздвинул их поцелуем.
“Помни, для девушки это - первый поцелуй!”, - напомнил я себе, стараясь целовать ее нежно.
Я ждал. Ждал, когда в сердце вспыхнет хотя бы маленькая искорка, из которой можно будет раздуть пламя. Быть может, со временем, я души не буду чаять в этой женщине.
Но я вспоминал момент, когда целовал губы Наташьи, вспоминал, как бешено стучало сердце, как внутри все сгорало от страсти.
А сейчас я чувствовал просто мягкие девичьи губы, которые податливо принимали поцелуй.
Когда я оторвался от ее губ, то увидел Наташью, стоящую в другом конце галереи.
Глава 26
- Ах, дорогая моя! - произнесла герцогиня. - Мне так жаль…
Выйдя на грохот, я увидела старую герцогиню и несколько слуг, которые с трудом вносили что-то большое, покрытое тканью.
- Мы не смогли снять огромный портрет в галерее, но, очень надеюсь, что этого портрета будет достаточно! - вздохнула герцогиня.
Вид у нее был такой расстроенный. То и дело он тыкала кружевным платочком в глаза.
- Приложите к стене! - произнесла она, а двое крепких слуг сдернули пыльную ткань.
- Вот, портрет моего покойного сына и его покойной жены, - заметила герцогиня. - Я слышала, что вы умеете… как бы воскрешать мертвых. Ну, не по настоящему, конечно… Но… Я бы хотела, чтобы на помолвке внука присутствовали… Как бы присутствовали… и они. Это мой подарок ему. Он ведь… Мой маленький Амбер никогда не видел маму и папу. Только на портрете!
С портрета на меня смотрел бравый военный, похожий на Амбера, как две капли воды. Только волосы у него были ниже плеч. Рядом расположилась хрупкая рыжая девушка с солнечной улыбкой. В своем розовом платье, она казалась каким-то эльфом или феей.
- Мой бедный сын герцог Анвар Моравиа и его супруга леди Фиорелла. Прекрасная была пара! - вздохнула герцогиня, любуясь портретом. - И… Мы еще тогда не знали, но на портрете есть чуть-чуть Амбер. Просто, когда позировала, она была уже в положении. Мы узнали об этом позже.
- А что с ними случилось? - спросила я, видя, как слуги удалились. - Если не хотите рассказывать, не надо. Я просто хотела бы уточнить. Сейчас любая информация может быть важна.
Герцогиня уселась в кресло, вздохнула и повернулась ко мне.
- Мой сын, как и мой муж были военными. Амбер пошел по стопам отца и деда. Династия, - вздохнула герцогиня. - Я, в свое время, дорогая мо,я вышла замуж за герцога. И у меня был выбор. Или я сопровождаю его везде. Или сижу в замке. Ну конечно же я решила сопровождать его!
Она вздохнула, грустно улыбаясь.
- Тогда он еще не был генералом. Он был унтер офицером. И я такая окрыленная любовью, собрала чемоданы. Что-то вроде на край света за тобой, любимый. А потом начались переезды. Вот ты, дорогая моя, была в северном форте? Нет? Это к лучшему. Как выяснилось, что никаких слуг офицерским женам не полагалось. Маркизочки, графиньюшки, баронессы, - мы все драяли полы, готовили еду, рубили дрова, стирали одежду и ютились с мужьями в крохотных комнатках.
Я с ужасом слушала ее рассказ о буднях офицерской жены. Я представляла заметенный снегами форт, вереницу женщин, которые рубят дрова, пытаются вести хозяйство. А ведь недавно они блистали на балах.
- Весь быт лег на женские плечи. И все были равны. Простолюдинкам было намного проще, чем нам. И мы у них учились! - усмехнулась герцогиня. - Одна девушка научила меня правильно рубить дрова! Мужья на службе, а кто нам дрова рубить будет? А вторая научила готовить! Я же была кисейной барышней и ничего не умела. Одна была магичкой. Умела лечить. Мы ее очень уважали!
Герцогиня помолчала, улыбаясь сама себе.
- Я помню, как родился мой Анвар. Это было так быстро, что я даже испугаться не успела, - заметила герцогиня. - И вот он уже лежал на подушке в тазике. А сверху кружевная юбка от моего бального платья. Даже там хотелось немного красоты и уюта. Вот такая получилась колыбелька. А я сидела с туфелькой на страже… Ну, может, слышали? Раньше в моде были цокающие туфельки? Их еще специально подбивали железом? Чтобы звонче цокать на балу… Как сказал мой муж, цокаешь, как кавалерист! Так я этой туфелькой двадцать шесть крыс убила, которые к ребенку лезли! Там крыса размером с кошку. И еще и пушистая. Северная.
Какой кошмар! Я смотрела на герцогиню, понимая, что она пережила в этой жизни. Куда уж мне с моими приключениями!
- Из платьев, что понабрала, я оставила два. Одно пошло на шторы! Понимаешь, там, в гарнизоне даже штор не было! Два платья я распорола на наволочки и постельное белье. Из пышных нижних юбок получилось три отличные простыни! И три платья оставила. Два повседневных и одно парадное! У нас тоже были вечера.
Она промолчала, глядя на портрет.
- Ночи были холодные. Муж приходил уставший, а я старалась поддерживать тепло в камине, чтобы согреть комнату. Мы все помогали друг другу. Поддерживали. И когда мой сын решил жениться, я сразу была против! Ну куда таскать бедняжку по гарнизонам? Я предложил ей остаться у нас в замке, но она, глупая, поехала с ним, - выдохнула герцогиня. - Глупышка… Но я хоть собрала ей нужные вещи. Они ей пригодились. Это не платья распарывать!
Ее голос надломился, а я почувствовала, что сейчас будет самая тяжелая часть рассказа.
- Была битва при Хэмфорде. Может, слышали о ней. Тогда соседи использовали новую магию. И стало понятно, что мы не удержим врага на границе. Что там было! Мне рассказывали, как в форт свозили раненых. Два целителя метались между ними, а бедняжка Фиорелла так перенервничала, что у нее начались преждевременные, стремительные схватки. Целителей нет, помогали как могли. Ребенок родился живым, а она только успела взглянуть на него. Женщины по очереди кормили его, баюкали, пока остальные занимались ранеными. И все ждали, когда вернется его отец. И боялись сказать ему. Но вернулись солдаты. Им удалось остановить врага. Ценой жизни одного дракона, который взял основной удар на себя. А потом прикрывал отступление. Так, в один день, Амбер потерял и маму и папу. Мой муж бросился туда, чтобы забрать крошку - внука. Я помню, как он принес его на руках, как отдал его мне. Я спросила, где мой сын? Где Релла? Они что? Погибли? Я помню это “угу”. Его ни с чем нельзя сравнить. Так что мой сын стал героем. И я бы хотела показать его внуку. Я заплачу любую сумму, чтобы… Амбера на его помолвке обняли мама и папа.
