— Сонорина Лэй, вы не могли бы дать мне адрес вашей няни? — нашептавшись с Хоросом, подходит ко мне его помощница, и я, встрепенувшись, перевожу на неё взгляд.
— Могу, — киваю и в свою очередь интересуюсь: — А зачем?
— К ней сегодня заглянет доктор, осмотрит её.
— Спасибо, — улыбаюсь Камиле, хоть и понимаю, что благодарить за внимание к Дине мне следует Хороса.
Но я после вчерашнего даже смотреть на него не решаюсь, не то что с ним заговаривать!
Камила улыбается мне в ответ и заносит в свой сейт адрес няни. «Какая всё-таки приятная девушка», — думаю я, а потом вздрагиваю. Мой сейт начинает громко пиликать, и в унисон с этим пронзительным пиликаньем звучит яростное ругательство высшего. Громкое и такое грязное, что мне даже хочется заткнуть уши. Уж не знаю, кому сначала: себе или Мариселе.
Кто бы мог подумать, что он вообще может так выражаться. Он — аристократ в йорг знает каком поколении, один из наиболее ярких представителей мировой элиты. Всегда такой невозмутимый… Ну ладно, почти всегда. Но точно не сейчас. Гаранор сидит, впившись взглядом в экран своего сейта, взглядом, от которого я на месте бедного устройства тут же распалась бы на детальки и микросхемы.
Камила бледнеет, нервно поджимает губы, а я машинально бросаю взгляд на свой сейт и столбенею в кресле.
Мне только что прилетело приглашение на… мою собственную помолвку. Праздник по случаю которой состоится в это воскресенье в загородной резиденции Хоросов.
Йорги…
— Это так у вас называется не форсировать события?! — обернувшись ко мне, рычит высший.
Вот, значит, что его взбесило.
— Я ничего не форсировала, — парирую холодно, тоже начиная раздражаться. — Я сама об этом только что узнала.
— Я поговорю с Ксанором! — Хорос произносит это как угрозу, как приговор. Будто не говорить с братом собирался, а сразу же при встрече его пристрелить.
— Делайте, что хотите, — отзываюсь устало и переключаю всё своё внимание на Литу, листающую книгу с голографическими картинками.
Больше мы с Хоросом не произносим в адрес друг друга ни слова и даже друг на друга не смотрим. Ксанор непонятно что чудит, а я ещё, оказывается, крайняя? Хочет разговаривать с братом — вот пусть с ним и разговаривает!
А я продолжу молчать. Пусть сами между собой разбираются!
Какое он вообще имеет право возмущаться? Я ведь не возмущаюсь, что он женится меньше, чем через месяц. Нет, я молчу скрепя сердце и даже желаю им счастья. В основном Фелисии. Гаранору желать как-то не получается.
Из самолёта выхожу, сверля мрачным взглядом затылок этого снова-всем-недовольного. Не понравилась ему, видите ли, новость об официальной помолвке. Да пусть хоть лопнет от злости!
Не успеваю так подумать, как понимаю, что старший Хорос действительно имеет все шансы лопнуть. Прямо сейчас, даже не добравшись до своей дорогущей машины. Спускаясь по трапу, замечаю, как из спортивного аэрокара показывается огромный букет цветов. Вернее, показывается Ксанор с огромным букетом цветом, в кожаной куртке, слишком лёгкой для такой прохладной погоды, и солнцезащитных очках. Ослепляя своей белозубой улыбкой, Тёмный идёт меня встречать.
Девушку, Светлую, которую он, кажется, всерьёз решил сделать своей невестой, а может, даже женой.
О-ё-ёй.
Глава 7: Гаранор
Гаранор
При виде брата я ускоряю шаг, мечтая размазать его об асфальт или швырнуть под шасси первого попавшегося самолёта. Может, тогда получится стереть с его рожи эту долбаную улыбку собственника, прилетевшего, чтобы забрать свою игрушку.
— Сонор Хорос… — Меня нагоняет Камила, на миг касается моего локтя, как будто говоря, что аэропорт — не место для размазывания чудовищ. А жаль. Мне сейчас этого безумно, просто адски хочется. Парой ударов в челюсть вытравить довольное выражение из физиономии Ксанора.
Я подхожу к нему первым, следом приближается Эления. Рядом со Светлой плывёт аэроколяска с Мариселой, на которую мой брат бросает быстрый взгляд, после чего суёт букет фее в руки и, притянув её к себе, по-хозяйски целует в губы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
После этого мне уже становится пофиг, где мы находимся. Меня словно током прошибает от йоргового поцелуя. Резко подаюсь вперёд, но останавливаюсь, когда Эления с поспешностью отстраняется от моего брата. Даже отходит от него на два шага, и атомный взрыв у меня в мозгах встаёт на паузу.
— Не думал, что ты так быстро вернёшься с Майкора, — мрачно смотрю на Ксанора.
Брат передёргивает плечами, приобнимает Ленни за талию.
Убью урода.
— Ты, наверное, надеялся, что я там сдохну от скуки. Я всё порешал, как самый послушный и примерный мальчик. Ленточку разрезал и даже, заметь, никому её никуда не засунул. С застройщиком познакомился, подписал всё, что только можно. Даже бухнул с губернатором и весь вечер ему рассказывал, как мы счастливы, что они наконец перестали выё… живаться и отдали нам свои земли.
Ну прямо сотрудник года.
— Как прошла встреча с избирателями? — в свою очередь интересуется чудовище, при этом целуя Элению в висок. — Судя по выражению твоего лица, хреново.
От этого невинного поцелуя бомба у меня в голове начинает обратный отсчёт, и я понимаю, что хреново сейчас станет Ксанору, и плевать, что это увидят окружающие нас низшие — мои ребята и сотрудники аэропорта.
Мне с этой девчонкой скоро уже на всё станет плевать.
К счастью, Эления это тоже понимает: что взрыв уже близок. Заявив, что ей нужно домой, берёт на руки Мариселу и просит охранника положить коляску в багажник. Правда, не уточняет, в чей, и Хиром кладёт её в мой.
— Я думал, мы вместе пообедаем. — Ксанор хмурится.
— У тебя рабочий день в разгаре, — напоминаю брату.
— Ну не рабство же, — сверкает чудовище глазами, после чего обращается к Элении: — Давай так, мы сейчас по-быстрому перекусим, а вечером ты мне уже подробно расскажешь, чем занималась вчера в Широне. В компании моего брата.
Светлая немного бледнеет, но явно не собирается долго страдать раскаянием, вместо этого сама наступает:
— Заодно поговорим и о внезапном празднике по случаю помолвки? — Лэй требовательно смотрит на Ксанора, даже щурится, вроде как грозно, хоть выглядит это совсем не грозно.
— И о нём тоже, — расплывается в улыбке чудовище.
— Ксанор…
— Ты же собирался не торопиться, — цежу я сквозь зубы.
— А я и не тороплюсь. Я ведь не свадьбу организовываю, а только скромную тусовку, после которой пресса уже точно будет знать, что мы поженимся, и перестанет доставать Элению. Но если ты, малыш, против, можем всё отменить.
Светлая раскрывает рот, собираясь ответить, но я оказываюсь быстрее:
— Лучше отмените. Так это не делается.
В ту же секунду я понимаю, что лучше бы заткнулся и куда-нибудь бы засунул все свои советы. В синих глазах феи появляется знакомый мятежный блеск. Метнув в меня злой взгляд, она, вся такая решительная и независимая, задирает голову.
Ну вот что за девчонка! Хочет меня, а продолжает ломать комедию с моим братом! Ни за что не поверю, что она точно так же тает и растекается в его руках. Наказать бы её, отшлёпать хорошенько за нежелание мне покоряться. За йоргово упрямство и отвратительную привычку делать всё мне назло.
Поняв, что мысли про Лэй и мою ладонь у неё на заднице, совершенно лишние на этом празднике жизни, я заставляю себя вернуться в здесь и сейчас.
— Если это поможет усмирить журналистов, то почему бы нет, — говорит она, демонстративно отворачиваясь от меня и поворачиваясь к Ксанору.
Вот точно надо отшлёпать. Её упругая задница этого явно заслуживает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вот это я понимаю — моя сообразительная девочка, — расплывается в улыбке монстр.
— Может, быстро пообедаем, и ты подбросишь меня домой?
— Так и сделаем, — отвечает он ей.
Забрав коляску из моего багажника, перекладывает в свой.
— Не забудь, в два у нас совещание, — напоминаю брату и, больше не глядя на бунтарку, ныряю в салон аэрокара.
