— Пожалуй… если повезет. Те, кого мы оставили позади, должны кому-то доложить о неудаче. На это уйдет время. Однако… — Немного помедлив, он продолжил: — Полагаю, они ждут в Суэце. Не обязательно нас, но любого из четверки. Суэц — та точка, в которой сходятся все пути в Англию.
— Значит, в Суэце нам снова придется быть начеку. Как вы намереваетесь выбираться оттуда?
— Пока не знаю, — покачал головой Гарет.
Он не собирался объяснять, что, пока не взял под свое крыло Эмили и ее людей, его миссия носила несколько иной характер. Он должен был играть роль приманки и увлечь за собой как можно больше преследователей. Поскольку Мукту, Бистер и Арния способны сами о себе позаботиться, задача казалась не столь уж сложной. Но появление Эмили все изменило.
Гарет выпрямился.
— Я должен обратиться к знакомым, просить их о помощи и одолжении, а также выработать наилучший маршрут и позаботиться о транспорте, так, чтобы ускользнуть незамеченными. Суэц — последний город, в котором мы сможем пополнить наши запасы. Потом только в Марселе. Так что придется заняться покупками.
— И все это так, чтобы «черные кобры» нас не заметили?
— Совершенно верно. Кстати, о «черных кобрах»… Хотя я никак не могу одобрить ваше появление на палубе в разгар битвы, все же очень вам благодарен.
Она улыбнулась и снова стала смотреть на воду.
— Арния сказала что-то насчет того, как глупо нам, женщинам, скрываться и надеяться на то, что наши мужчины победят. Если присутствие женщин может склонить чашу весов на нашу сторону, значит, я с ней согласна. Пусть ее философия не годится для полей сражения и армейских операций, но в подобных схватках вполне применима.
Конечно, ему были не по душе подобные рассуждения, но в чем-то она права. Сегодня Эмили вела себя превосходно, как и в предыдущей схватке. Но удача переменчива, и нельзя забывать об осторожности.
— Вы не слишком разбираетесь в оружии, верно? — спросил он.
Ее улыбка стала еще шире.
— Я знаю, что у сабли — заостренный конец и режущее лезвие.
Он фыркнул и, немного подумав, объявил:
— Бистер и Арния прекрасно владеют кинжалами. Я попрошу их давать вам уроки. И подобрать пару кинжалов. Надо, чтобы вы умели себя защитить.
Эмили отступила от поручня. Даже в тусклом лунном свете он увидел выражение восторга на ее лице.
— Спасибо!
Глаза ее сияли. Пухлые губы сложились в радостную улыбку. Она подступила ближе, и на какой-то момент они забыли обо всем, глядя друг другу в глаза. Он мог бы поклясться, что в это мгновение луна, земля и небо застыли неподвижно. И не было иной реальности, кроме них двоих, стоявших в теплой тьме.
Он уже поднял руки, чтобы обнять ее, но сдержался. Хотя не мог понять почему. Она ведь поцеловала его в знак благодарности, и он вполне может сделать то же самое.
Он обхватил ладонями ее лицо, большие пальцы ласкали тонкую кожу щек, гладили скулы.
— Спасибо за сегодняшний день. За то, что спасли меня, — прошептал он, наклоняя голову.
Ее губы коснулись его губ. Но на этот раз это он нежно, бесконечно осторожно, бережно целовал ее.
Она не отстранилась. Он ощутил, как ее руки ложатся ему на затылок, притягивая его голову ближе. Принимая. Подгоняя.
Он чуть склонил голову набок, и поцелуй стал крепче. Ее губы приоткрылись, он, все еще во власти инстинктов, проник языком внутрь. Медленно, но решительно. Не дождавшись сопротивления вошел еще глубже. Словно предъявлял на нее права.
И что-то между ними вспыхнуло.
Она прижалась к нему, посылая по его телу шокирующую волну жара. Она отвечала на ласки!
В нем стремительно разворачивалось желание. Знакомое и все же незнакомое. Более оглушающее. Более страстное.
Он чувствовал, что то же самое происходит и с ней.
Неожиданное. Манящее. Влекущее…
Несколько долгих мгновений он только наслаждался вкусом, пьянящим сознанием того, что сейчас в его объятиях покорная женщина.
Последнее время на него слишком много всего свалилось. Эта миссия, Черная Кобра, гибель Джеймса… Как давно он не пил из чаши желания! Но даже понимая это, Гарет не мог не сознавать, какую женщину держит в объятиях.
Он не знал и знать не мог, чем все это кончится. Речь не шла об одной ночи, наспех уворованной в ее каюте. Это не для него. И не для нее.
С ней все по-другому. Но будущее окутано туманом.
Гарет отстранился. Потому что не знал, что будет дальше.
Он понятия не имел, распознала ли она первые волны нарастающего желания. Понимает ли, куда это приведет? Если это будет продолжаться, если они слепо пойдут по дороге, в начале которой стоят…
Поэтому он неохотно — о, как неохотно! — поднял голову. Посмотрел в ее глаза и увидел… Ничего, кроме нежного восторга.
Ее губы, еще влажные от поцелуя, изогнулись в улыбке.
— Доброй ночи, Гарет.
Он слышал, но ничего не ответил.
Потому что мог только смотреть на нее. Не доверяя самому себе, мог только смотреть, как она неспешно подошла к трапу и исчезла внизу.
Ее шаги простучали по нижнему коридору. Дверь открылась и захлопнулась.
Только тогда он позволил себе глубоко втянуть воздух в легкие. Повернулся. Снова облокотился о поручень и стал смотреть на бурлящую за кормой воду.
Глава 5
«12 октября 1822 года.
Очень поздняя ночь.
Моя каюта на шхуне Айабада.
Дорогой дневник!
Он поцеловал меня! Наконец хоть что-то сдвинулось с места! Теперь я льщу себе, что по крайней мере сумела его заинтересовать. Он вел себя властно, но не пытался подавить меня своей силой. И это был такой поцелуй, какие я отныне намерена получать как можно чаше. Возможно, даже более пылкие.
Приятно и то, что Гарет признал мою роль в последнем сражении, и кто подумал бы, что он, майор армии, может быть настолько свободомыслящим, чтобы принять и понять мою настоятельную потребность защитить себя, да и его тоже… хотя сомневаюсь, что последнее приходило ему в голову.
Все идет прекрасно. Если верить словам майора, нам не грозят дальнейшие нападения, пока мы не доберемся до Суэца. У меня большие надежды на то, что принесут следующие несколько дней.
Я ложусь спать с приятным предчувствием.
Э. ».
«16 октября 1822 года.
День.
Моя каюта на шхуне.
Дорогой дневник!
Я ничего не писала несколько дней, так как, к своему величайшему раздражению, обнаружила, что писать нечего. Я очень надеялась, что лед тронулся и Гарет попробует снова меня поцеловать.
