Но, как ни грустно, этого не произошло. Мало того, он всячески старается держать меня на расстоянии. Нет, он, конечно, не отрицает растущего между нами влечения, я вижу это в его взгляде, но, кажется, решил, что мы не должны давать волю своим чувствам и развивать отношения подобного рода.
Кажется, я упоминала о не слишком приятной тенденции принимать решения, не считаясь с чужим мнением?
Все это необходимо прекратить, однако я еще не нашла достойного способа вразумить Гарета. Но обязательно найду.
Э. ».
«19 октября 1822 года.
Дорогой дневник!
Пишу в спешке, поскольку нужно срочно собираться и покидать эту плавучую тюрьму. Прямо по носу показался Суэц! Эта часть нашего путешествия закончилась, и, если я все правильно поняла, Гарет Гамильтон имеет все признаки моего Единственного, а произошедшие события — тот поцелуй — также меня ободряют. Но к сожалению, пока ничего нового сказать не могу. Он оказался на удивление уклончивым.
Я не знаю, в чем будет заключаться следующая часть нашего путешествия, но надеюсь, она даст мне возможность и дальше пытаться завоевать его… вернее, поощрять его к тому, чтобы завоевать меня.
Надежды меня не оставляют.
Э. ».
Они покинули пристань, едва солнце поднялось над восточным кварталом Суэца, окрашивая светлые стены в мерцающий розово-янтарный цвет. Гарет, прищурившись, разглядывал здания, минареты и купола мечетей, высившиеся на фоне утреннего неба.
Эта чужая земля после поражения Бонапарта все больше и больше подпадала под влияние британцев, что дает их отряду явные преимущества.
Гарет, одетый в арабскую галабию, уверенно шагнул вперед, словно был здесь своим, словно знал, куда идет. Впрочем, он действительно знал. Потому что бывал в Суэце по пути в Индию. Выйдя на площадь за пристанью, он оглянулся на шагавшую за ним маленькую процессию. Мукту шел сразу за ним, Эмили, Доркас и Арния в бурках тащились на почтительном расстоянии, Бистер и Джимми несли багаж, Уотсон и Маллинс шли в арьергарде.
Гарет выбрал улицу, ведущую не к дипломатическому кварталу, а к обычному жилому району. Остановившись под навесом еще не открытой лавки, он подождал, пока все подойдут ближе.
Гарет не сказал, куда их ведет. Не хотел слышать ни вопросов, ни протестов, ничего, что могло бы нарушить их спокойное шествие.
— Не оглядывайтесь так откровенно, будто кого-то ищете, — предупредил он, прежде чем они спустились по сходням.
«Кобры» наверняка будут ждать их в Суэце.
— Мы не можем рисковать, обратившись в консульство, — тихо сказал он. — У Феррара есть связи в дипломатических кругах. Должно быть, он попросил кого-то предупредить о нашем появлении.
— Так куда же нам идти? — спросила Эмили.
– Нанесем визит старому другу.
С этими словами он повел их дальше, в глубь жилого квартала.
Он знал, что Кэткарт поможет всем, чем возможно. Правда, неизвестно, сумеет ли он договориться о транспорте, который им нужен. Впрочем, он всегда был человеком предусмотрительным.
Улицы, по которым они шли, были узкими, пыльными и далеко не всегда замощенными. Они вились между оградами, за которыми скрывались дома. В этот ранний час город был пуст.
Минут через десять Гарет остановился у зеленой двери и постучал. Почти сразу же кто-то сдвинул деревянную дощечку, открыв окошечко, забранное железной решеткой. На Гарета уставились чьи-то черные глаза.
— Скажите, Роджер Кэткарт все еще живет здесь?
— Это резиденция мистера Кэткарта, — подтвердил араб средних лет.
— Превосходно. Пожалуйста, передайте мистеру Кэткарту, что пришел Гарет и хочет посоветоваться с ним по делу чрезвычайной важности.
Араб недоуменно моргнул и задвинул окошечко.
Почти сразу же послышались торопливые шаги. Гарет заулыбался, когда дверь открылась и на пороге возник Кэткарт, на лице которого боролись приятное удивление и откровенное любопытство.
— Гамильтон? Какого черта ты здесь делаешь?
Гарету пришлось представлять всех прибывших. Всем были отведены комнаты. Дом Кэткарта оказался достаточно просторным, чтобы вместить всех, а его небольшой штат слуг отличался скрытностью и осмотрительностью, что, как сразу понял Кэткарт, было отнюдь не лишним, судя по одежде гостей.
Прослужив первым секретарем в британском консульстве свыше восьми лет, Кэткарт знал все ходы и выходы в Суэце, все тонкости здешней жизни и, как надеялся Гарет, различные способы и средства путешествия по странам Средиземного моря.
Кэткарт был счастлив и заинтригован встречей с Эмили, особенно узнав о ее родстве с губернатором Бомбея, но он сдержал любопытство, пока вместе с Гаретом и Эмили не сел на мягкие подушки, раскиданные вокруг низкого стола, на котором стояли медные и латунные блюда с едой.
— Считайте это поздним завтраком или ранним ленчем, — объявил Кэткарт, показывая на блюда, и… Он взглянул на Эмили, оглядывавшую столик, и слегка покраснел. — Я должен извиниться. Все эти местные кушанья… я не подумал заказать английский завтрак.
— Нет-нет, — улыбнулась Эмили, положив на тарелку маленькие зерновые хлебцы. — Проведя полгода в Индии, я привыкла к острой еде.
— Прекрасно! Полгода? Долгий визит.
— Да, я просто не могла наговориться с тетушкой и дядей. А вы? Сколько лет здесь пробыли?
Накладывая на тарелку гору только что приготовленной еды, Гарет слушал, как Роджер со свойственным ему обаянием описывает свою жизнь за границей. Эмили с интересом слушала и казалась очень веселой и оживленной.
Наконец Роджер поймал взгляд Гарета.
— Итак, в чем заключается «дело крайней важности», приведшее вас к моему порогу?
Гарет машинально взглянул на дверь.
— Все вернулись на кухню, — успокоил Роджер. — Нас никто не подслушает.
Гарет кивнул и подробно рассказал всю историю, от приказа Гастингса до арабских одеяний.
Роджер был одним из нескольких друзей, которым Гарет мог довериться целиком и полностью. Он знал Роджера с тех пор, как они вместе учились в уинчестерской начальной школе. Ни разу в жизни они не подвели друг друга. Пока Гарет служил в армии, Роджер делал карьеру дипломата, но они постоянно переписывались. Именно поэтому Гарет остановился у него по пути в Индию.
Как и ожидал Гарет, Роджер сразу понял, кто скрывается под прозвищем Черная Кобра, и, нахмурившись, отодвинул пустую тарелку.
— Конечно, вы можете лечь на дно и постараться не выходить на улицу. И уж конечно, не приближаться к консульству. Кстати… — Он перевел взгляд с Гарета на Эмили. — Последнее время там постоянно вертятся какие-то люди в черных шелковых тюрбанах.
