Дженис сочувственно кладет руку Жнецу на плечо, но он еще не договорил.
— Сообщение из «Октября»: теперь им руководит Пол Руш. Он желает встретиться с нами лицом к лицу.
— Засада? — предполагает Кита.
Жнец трет глаза и пожимает плечами. Когда он убирает руки от лица, то выглядит резко постаревшим.
— Пока не знаю. У меня ощущение, что он хочет разобраться, можно ли принимать нас всерьез.
— Всерьез? — удивляюсь я. — Это в каком же смысле?
— В смысле искренности, — подсказывает Дэвидж. — Наверное, новый главарь «Черного Октября» хочет понять, насколько мы искренни. А может, и нет… Дженис, что слышно о нападении «Зеленого Огня» на Гитох?
— Они увидели цифры на стене и, наверное, передумали.
Дэвидж кивает, берется за край стола и приподнимается.
— Это уже кое-что. Уже кое-что… — Он вглядывается в экран и сводит брови.
— Чья камера сейчас снимает?
— Шаровой Молнии. Этот агент-драк только что закончил готовиться к заданию и прибыл на место.
— Шаровая Молния… — повторяет Дэвидж. — Скажи Шаровой Молнии, что с нас довольно репортажей. Пусть нарисует волшебную картинку и сматывается. — Сняв наушники, Дэвидж кладет их на стол и поворачивается к Жнецу. — Договорись о встрече с Рушем. Может, нам удастся ему втолковать, что мы настроены серьезно. Постарайтесь доставить сюда тела Али Энаята и Салли.
— Непременно.
— Что касается переговоров, то пусть их картинка со звуком транслируется для всех станций, способных ее принимать.
— Я позабочусь об этом, — отвечает Жнец. Уставившись в середину стола, Дэвидж произносит, словно обращаясь к самому себе:
— Горы трупов… Но сомнения насчет нас остаются. Мы уже столько натворили, они уже уплатили такую цену, да и мы тоже — и все равно сомнения! Сколько всего потребуется трупов, чтобы нас зауважали? — спрашивает он меня.
Вопрос риторический. Он с трудом выпрямляется. Впервые он кажется мне дряхлым стариком. Его рука ложится мне на плечо.
— Я очень горд тобой, Ро. — Он останавливает взгляд на всех по очереди. — И всеми вами. Я горжусь нашим «Миром».
Он отворачивается и уходит к себе. Шаги его медленны, почти немощны, спина согнута под тяжестью забот. Кита кладет ладонь на мою руку.
— Если мы понадобимся, у меня при себе наушники. — Она встает и выходит следом за Дэвиджем.
Жнец, Дженис и Роджер передают наши сообщения, договариваются, транслируют для последующего показа наши съемки и схемы. Определены время и место переговоров с «Черным Октябрем», после чего «Эол» тяжело разворачивается.
Я вспоминаю двоих детишек Али Энаята — человека и драка, в биологическом смысле не приходившихся ему родными.
Придется сказать им о гибели отца. Вспоминаю Салли Редфивер — кошмарный бар, ее платье… Разговаривать с Кудаком предстоит Жнецу.
Больше всего я думаю про старого драка Тока, сторожившего ее вещи, не расставшегося со своей историей и взявшего войну с собой, в будущее. Того, кто все время твердил: «Все — мои дети. Все мои дети». Кажется, Уилл Дэвидж поступает так же.
Остаток ночи проходит на Дорадо тихо. Я ложусь спать, и мне снится, что я ребенок и живу у Дэвиджа в пещере. Там я учусь любить и быть любимым, становиться любовью. Я — часть чуда, зовущегося вселенной; а потом оказывается, что все это — ловушка, придуманная Фалной. Я тянусь к руке дяди Уилли и нащупываю смерть. Я просыпаюсь от собственного крика и снова убаюкиваю себя слезами.
43
Вскоре после рассвета мы с Дэвиджем и Китой будем встречаться в холмах к северу от Обсидиана с Полом Рушем, новым главарем «Черного Октября». Платформой управляет Жнец: он отказался отпустить нас одних и спрятал на себе столько оружия, что в воде немедленно пошел бы ко дну. «Эол» остался на своем обычном месте — над морем Шорда; на нем работает наша группа обеспечения — Йора, Дженис, Кудак. У Жнеца, Киты и у меня переносные компьютеры с видеокамерами, посылающими сигналы на корабль, откуда они поступают Фронту, Маведах и всем мелким группировкам.
Держась за тормозные рычаги, мы молча смотрим на Руша и двоих его телохранителей, дожидающихся нас на лужайке. У их ног две циновки, на каждой — по обернутому в саван телу. Сенсоры корабля свидетельствуют, что в чаще прячется не один «октябрист». Ловушка? Или предосторожность на случай, если капкан поставим мы?
При посадке я больше наблюдаю за Дэвиджем. Он как-то странно спокоен. Ночью я слышал, как они с Китой спорили. Он настаивал, чтобы она осталась, она настаивала, чтобы остался он. Тем не менее противник пожелал встретиться со всеми нами, названными Полом Рушем «руководством». В конце концов они договорились, что полетят оба, а потом с яростью, словно в последний раз, принялись любить друг друга.
Я больше не изумлен любовью между ними, молодой женщиной и пожилым мужчиной. Я учусь смотреть глубже видимости — умение, которым Кита и Дэвидж владели еще на Дружбе. Подслушивая, я тосковал по прикосновениям Фалны. В тот момент я был готов все ему простить, лишь бы оказаться в его объятиях…
Платформа опускается, и я принуждаю себя вернуться в настоящее. Жнец глушит двигатели, спускает трапы и первым ступает на поросшую травой опушку. За ним сходим мы трое, инстинктивно соблюдая дистанцию между собой, чтобы нас нельзя было застрелить всех сразу.
В пяти шагах от троих «октябристов» мы останавливаемся. Теперь, вблизи, я вижу, что один из телохранителей — главный идеолог «Черного Октября», женщина по имени Акилах Хариф. Третьего я не узнаю. Руш, пристально глядя на Дэвиджа, нарушает молчание.
— Мы договорились о встрече без оружия. Мы втроем не вооружены, вы трое тоже. — «Октябрист», которого я не знаю, поднимает ручной сканер. — А вот этот, — Руш показывает на Жнеца, — вооружен до зубов.
Кита отвечает с улыбкой:
— Это — попытка как-то компенсировать ваших триста сорок двух солдат, наблюдающих за нами из лесу. — Слушая этот разговор, я не забываю про нож у меня в сапоге. Видимо, Руш не считает его оружием в сравнении с пистолетами и лазерами, которыми обвешан наш Жнец.
Выражение лица Руша не меняется. Он указывает кивком на тела Али Энаята и Салли Редфивер.
— Вот ваши убийцы. Как договорились.
Дэвидж, не сводя взгляд с Руша, коротко бросает:
— Жнец!
Жнец встает между двумя циновками, опускается на колени перед одной и открывает лицо Кота Из Подворотни, первого нашего добровольца. На лице запекшаяся кровь, волосы слиплись от крови, глаза открыты. Жнец закрывает трупу глаза. Потом наклоняется над второй циновкой, открывает лицо трупа. У Салли Редфивер глаза закрыты, лицо восково-желтое, рот разинут. Жнец опять накрывает мертвое лицо, встает, поворачивается к Полу Рушу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
