защищаться в Триокале, но Афинион, освобожденный им из-под ареста, настоял на том, чтобы дать бой в открытом поле. Несмотря на более чем двойное превосходство сил (40 тыс. у Афиниона и 17 тыс. — у Лукулла), рабы были разбиты, потеряв около 20 тыс. человек. Раненный в ноги Афинион остался на поле боя, а Трифон с остатками войска бежал в Триокалу.
Рабы пали духом, и среди них начались разговоры о том, чтобы сложить оружие и снова покориться господам. Однако эти настроения были временными. Одержало верх мнение тех, которые предлагали бороться до последней капли крови. Афиниону, притворившемуся на поле сражения мертвым, удалось ускользнуть от врагов и вернуться к своим. Его появление вдохнуло новое мужество в рабов.
Лукулл явился под Триокалу только через 9 дней после сражения. Взять город штурмом было невозможно. К тому же претор по каким-то непонятным причинам вел себя крайне вяло и скоро отступил от города. Его преемнику, претору Гаю Сервилию, в 102 г. также не удалось добиться каких-либо серьезных результатов[282].
В это время Трифон умер (вероятно, в 102 г.), и его преемником стал Афинион. При нем восстание, по-видимому, приняло еще более широкие размеры. По словам Кассия Диона (фрагмент 93-й), Афинион чуть было не взял Мессану.
Только в 101 г. сенат смог перебросить в Сицилию достаточно крупные силы. Сам консул Маний Аквилий, коллега Мария, прибыл на остров. Это был опытный полководец, которому удалось добиться решительного перелома. Восставшие были разбиты в большом сражении, а Афинион пал в единоборстве с Аквилием. Уцелевшие укрылись в каком-то укрепленном месте, быть может, в той же Триокале. Римляне голодом довели их до сдачи. Только 1 тыс. рабов под началом Сатира продолжали отчаянно сопротивляться. Наконец, и они сдались на условиях сохранения жизни. Аквилий отправил их в Рим гладиаторами. Там, не желая служить забавой для римской черни, они перебили друг друга перед выходом на арену.
Сицилия была «успокоена» настолько основательно, что даже во время восстания Спартака (30 лет спустя) там не возникло сколько-нибудь крупного движения. Однако революционные традиции продолжали жить среди сицилийских рабов, и еще дважды, в самом конце Республики и в конце Империи, рабы Сицилии снова заставили говорить о себе.
Мы обращали внимание на удивительное сходство, которое существует между обоими сицилийскими восстаниями. Это сходство так велико, что заставляет некоторых исследователей допускать искусственное дублирование отдельных событий. Конечно, благодаря характеру античной историографии удвоение событий в ней является, вообще говоря, вполне возможным. Мы видели примеры такого дублирования в ранней римской истории. Но для сицилийских восстаний такой случай мало вероятен. Основным источником здесь служит Посидоний, современник описываемых событий, исследователь очень осведомленный и серьезный, который едва ли мог допустить в своем произведении какую-нибудь фальсификацию, пусть даже бессознательную. Сходство же между событиями обоих восстаний объясняется, как мы и указывали, одинаковыми условиями, при которых они возникли и развивались. Сицилия 136 и 104 гг. мало чем отличалась: та же концентрация земли, те же рабы-сирийцы, та же бесчеловечная эксплуатация, та же система провинциального римского управления. К этому нужно прибавить влияние революционной традиции и организационных форм, которые второе восстание получило от первого.
Одновременно со вторым сицилийским восстанием вспыхнуло новое крупное движение в Аттике. Рабы Лаврийских рудников восстали, перебили стражу и захватили крепость на мысе Сунии. Отсюда они долгое время опустошали Аттику.
Вероятно, на этот же период падает восстание рабов-скифов в Боспорском царстве под руководством Савмака. Последний боспорский царь Перисад был убит, и на его место рабы избрали Савмака. Восстание подавил Диофант, полководец Митридата VI, царя Понта, после чего Боспорское царство было присоединено к Понтийскому.
Революционно-демократическое движение в Риме
В самом Риме, начиная с 108 г., идет острая борьба между демократической и аристократической партиями, между популярами и оптиматами. Временами она то затихает, то вновь усиливается, будучи тесно связанной с изменениями внешней обстановки. Поражения и успехи полководцев, принадлежавших к той или иной группировке, сразу же отражаются на изменениях политической конъюнктуры. Общая тенденция выражалась в усилении демократической партии. С каждым годом все яснее становилась неспособность правящей клики справиться с задачами внешней политики, тогда как демократический (или считавшийся демократическим) полководец Марий шел от одной победы к другой.
И содержание партийной борьбы в значительной степени определялось (по крайней мере в начале этого периода) внешней обстановкой. В частности, судебные преследования бездарных или преступных полководцев из рядов аристократии составляли одну из самых актуальных задач демократических лидеров. Но по мере дальнейшего углубления борьбы на передний план вновь выступают великие проблемы, выдвинутые Гракхами. Демократическое движение конца II в. все более становится продолжением гракховского движения, правда, с некоторыми специфическими особенностями, о которых будет сказано ниже.
Вождями этого движения были две незаурядные фигуры: Луций Аппулей Сатурнин и Гай Сервилий Главция. Первый принадлежал к нобилитету, и перейти на сторону народной партии его заставили чисто личные мотивы: он поссорился с сенатом, который устранил его как квестора Остии от заведования поставкой хлеба и передал эту обязанность М. Эмилию Скавру.
Чувствуя себя глубоко обиженным, честолюбивый Сатурнин перешел в демократический лагерь и стал мстить сенату со свойственной ему страстностью. Такие случаи не являлись исключением в эпоху начинающегося падения римской демократии. Популярами в узком смысле этого слова и назывались в Риме такие беспринципные люди из рядов нобилитета, которые использовали демократию для удовлетворения своего личного честолюбия. Впрочем, в остальном Сатурнин был честным и бескорыстным человеком.
К иному типу принадлежал Главция. Это был настоящий плебей, грубый, необычайно энергичный, прирожденный оратор, пользовавшийся среди массы большой популярностью благодаря своей находчивости и остроумию.
На 104 г. Главция был избран одним из народных трибунов. Этот год ознаменовался энергичным наступлением на оптиматов. Главция и его коллеги провели несколько демократических законов. Хотя традиция о внутренней истории Рима в эти годы находится в весьма жалком состоянии, однако важнейшие события можно установить с некоторой степенью вероятности.
Среди мероприятий 104 г. на первом месте нужно поставить судебный закон Главции (lex Servilia iudiciaria). По-видимому, он был направлен против отмены судебного закона Гая Гракха, проведенной в 106 г. консулом Кв. Сервилием Цепионом[283]. По закону Главции, суды были снова переданы всадникам.
В тесной связи с lex iudiciaria стоит другой закон Главции: об усилении ответственности за вымогательства путем создания более жесткой судебной процедуры (lex Servilia de repetundis). Коллеги Главции провели еще несколько менее важных законов. Наконец, в том же 104 г. против вождей оптиматов и их незадачливых полководцев (Кв. Сервилия
