— Не важно. Некоторые имена должны оставаться забытыми, — тихо сказал Брашер.
Жиль продолжил:
— Да, так вот этот маг изменил бактерию возбудителя чумы таким образом, что после магического воздействия та как бы засыпала. Дней на пять. Человек, гном, эльф — да, да, эльфы тоже были подвержены! — вроде бы выздоравливал, возвращался к нормальной жизни, и тут новый удар. Сгорал в два дня, при этом заражая всех вокруг.
— Бр-р-р! Зачем ему это понадобилось? — к счастью, в моем стакане еще оставалось вино, от нарисованной Жилем картинки тошнило.
— Его интересовал научный результат. Это ведь можно считать научным результатом, если умирает от чумы ровно половина города, по четкой границе? Правая сторона улицы вымерла, а левая это видела, и не заразилась.
— Я никогда об этом даже не слышала!
— Я слышал, — Равашаль отвел глаза. — Эту историю в обязательном порядке рассказывают первым лицам государства и главам служб безопасности. Под магическую клятву. В целях недопущения и т. д.
— Вот именно, — продолжил Жиль. — Тогда спасение пришло с неожиданной стороны. На дроу его возбудитель почему-то не действовал, и они пришли на помощь. Они же и автора изловили.
— И?
— И забрали его к себе в пещеры. Насколько я знаю, завидовать его судьбе не приходится.
— Скажи, дорогой Zhuan´ol Zhaunil, а ТЫ откуда все это знаешь? — спросила я. Да, любопытство меня погубит…
— Мой… ну, скажем так, создатель принимал участие в этой охоте, — без удовольствия сообщил Жиль. — Да и в ликвидации последствий пандемии. Вообще-то первоначально он написал меня на языке древних дроу, но заложил возможность саморазвития… ну, вот я и развивался.
Все помолчали. Лично я представила себе, что мог бы натворить, например, тот же Брашер, если бы моральные принципы его не ограничивали, и резко захотела еще выпить. Да что говорить, я и сама могла бы изрядно напакостить окружающим… Наконец молчание прервал Брихсдорн, доселе не принимавший участия в разговоре.
— Ладно, про магию вы потом все сами обсудите, я тут небольшой спец, — сказал он. — Вопрос в том, что нам теперь делать с фигурантом? И где искать этого его племянника?
— Фигуранта… хорошее слово, запомню, — усмехнулся Брашер, — фигуранта, я думаю, надо допрашивать в камере. Могу поприсутствовать, если дадите допуск. Магические вопросы сформулирую. И очень хочу узнать о судьбе Марты…
— Дадим допуск, — ответил Равашаль. — В конце концов, вряд ли есть кто-то, кто знает обо всей интриге больше вас.
— Ну, кроме собственно Яначека, — пожал плечами Теодор.
— Вот именно. — Брихсдорн энергично кивнул. — Прямо сейчас, пока он не пришел в себя?
— Ну что же, — я поднялась из кресла. — Тогда я вас оставлю. Равашаль, пока Теодор не знает всех координат, отправишь его порталом в Академию после допроса?
— Брось, Лавиния, я прекрасно доберусь пешком!
У меня в Академии было, помимо вопросов преподавательских, еще одно важное дело. Нынче утром, стоя под душем, я размышляла вот о чем: до очередного дирижабля в Оргриммар осталось пять дней. Им я и отправлюсь, без сомнений, хоть пусть тут все Яначеки в ногах валяются и просят не уезжать. Теодор большой уже мальчик, думаю, освоится к этому моменту достаточно, чтобы спокойно начать жить. А вот что мне делать с Жилем?
Как-то смущало меня то, что он в любую минуту может не только сказать мне что-то в моих же собственных мозгах, но и мысли мои почитывает, и подсказывает, что делать. Нет, спасибо ему, конечно, с Яначеком он очень помог…
Тут я невольно усмехнулась, вспомнив красный след от укуса на носу мага.
И все же, я уже в том возрасте, когда хочется делать глупости осознанно и с большим удовольствием. А главное — совершенно самостоятельно! Так что попробую-ка я познакомить его с Либером. Авось они найдут общий язык, и я на какое-то время избавлюсь от своей ворчливой няньки.
В моем кабинете на кафедре меня ждал магвестник от Сирила Уорнбека. Мальчик был очень серьезен, но, пока я смотрела и слушала голографическую запись, я видела, как радостно блестят его глаза.
«Госпожа профессор, мы на месте! Керидд оказалась совершенно права, дом, можно сказать, сам меня нашел. Выяснилось, что по завещанию Шимуса О'Ши его потомку, обладающему магической силой, достается старый семейный дом рядом с Кинсейлом. Раньше у моей родни Дар бывал, а вот с магией повезло только мне! Оказывается, у меня столько родственников! И мама… — тут голос его зазвенел, — маме здесь стало лучше. Она выходит в сад, и ее сестры ей помогают. Может быть, и вы смогли бы приехать? Керидд считает, что это было бы… она сказала „это было бы правильно“. Хоть на неделю? Но в любом случае, пятнадцатого сентября я буду в Академии, и диплом почти дописан, и у меня, и у Джаледа! До свидания!»
Что же, может быть, я бы и съездила после Степи — в Зеленый Эрин. Давно я не видела его холмов и долин…
Глава 33
Дирижабль слегка покачнулся, будто помахал хвостом всем, остающимся на земле, и плавно начал подниматься в воздух. Рядом со мной щелкнули застежки привязных ремней: Брашер, наконец-то, оторвался от иллюминатора и выполнил требование стюарда, все это время столбом стоявшего рядом с нами.
— Желаете чего-нибудь, господа? Шампанское, коньяк, фрукты? Как только наберем высоту, будет сервирован ужин.
— Ну, для начала путешествия, пожалуй, мне шампанского! — ответила я, и Теодор со мной согласился.
Мы чокнулись высокими бокалами-флейтами, и он снова прилип к окну, глядя на темнеющее небо и уходящие назад огни Лютеции.
Решение мага отправиться со мной в степь было, в общем, вполне ожидаемым: после ста лет взаперти возможность не видеть стен вообще, спать под звездным небом и греть чай на костре его безусловно вдохновляла. Ну, ладно, чай мы все грели заклинанием, Оргриммар — вполне себе нормальный город с обычными домами, а небо даже в июле могут затянуть тучи. И все же, Брашера я могла понять, и поэтому не стала возражать против такого сопровождения.
Пять дней, пролетевшие от момента столкновения с Яначеком до нашего отлета, были для меня весьма… насыщенными.
Во-первых, я пристроила Жиля в библиотеку Академии. Наблюдать за моментом знакомства двух неординарных личностей было увлекательно: минут пять они молча мерились взглядами, потом Жиль хмыкнул и произнес что-то на древне-дроусском; Либер ответил латынью, причем стихами. Далее в ход последовательно пошли гномий диалект Подгорных мастеров, эльфийский высокий и низкий, какой-то вообще мне неизвестный язык и, наконец, древнегреческий. На этом месте хмыкнул уже Либер и, повернувшись ко мне, сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
