— Смари как бахнуло! — крикнул Пугзваз.
Кроворож глянул туда, куда уставился гретчин и ухмыльнулся. Эскадрон багги горел позади них, отклонившись от курса после выстрела из счетверенной шутты Назграга. Они взорвались, расшвыривая зеленокожие тела в воздух. С их стороны все еще летели пули, поскольку орки не прекращали стрелять до последнего издыхания. Парни Назграга сшибались лбами, отмечая удачный выстрел. Ноб стоял на деревянной ограде, радостно размахивая своим ручным крюком, будто он был каким-то героем.
Кроворож пульнул в ноба из своей бласты, и Назграг упал ничком, когда огненная вспышка прошла через его голову.
— Чо-та он начал борзеть, — заявил Разбейбошк.
— Хто?
— А хто, ты думаешь? — громыхнул орк. — Назграг, надо бут за ним присмотреть.
— Ага, кэп, — сказал гретчин.
— Я не кэп, — ответил Кроворож, припомнив взбучку, которую ему задал Жуболом прямо перед тем, когда они свалились на эту планету. Те лысые вражины, которых зеленокожие поймали перед этим, называли планету Арконой, и, похоже, оркам не понадобилось бы на ней много драться.
Но потом на большой горящей каменюке пришел Скарблиц, думающий, будто он тут самый большой и умный орк только потому, что приземлился более-менее целиком. Бальшая Красная Скала — так они называли свою крепость, как будто это была одна из тех забавных юдишкинских крепостей или типа того.
Кроворож видел ее только однажды, когда они проезжали на «Орк о`Бое» рядом, чтобы посмотреть, насколько она действительно большая и красная.
Она была реально очень большая и очень красная.
Трак врезался в бок «Орк о`Боя» и Кроворож забыл о глобальных вещах и ухмыльнулся, дернув рулевое колесо снова. Против вагона у трака не были ни шанса, и он взорвался, будто его кто-то заминировал. Может, так и было, такое случалось в подобных разборках.
Тела орков взлетели в воздух со смехом и криками. Выстрелы прозвучали позади Разбейбошка, когда летящие орки грохнулись на палубу, как и собирались.
Абордаж в стиле Фриков Скорости.
— Готовься отбиваться от абордажной команды! — крикнул орк.
Дюжина зеленокожих с красными и желтыми банданами на головах кивнула, глядя на то, как отошедшие от шока захватчики поднимаются на ноги.
— Вы чо творите? — заорал Кроворож, когда увидел, что никто не двинулся, чтобы убить нападавших.
— Ты ж сказал готовиться, — заявил Пугзваз. — От они и готовятся.
Разбейбошк шлепнул ладонью по лицу в негодовании.
— Так хватит готовиться и стукайте их!
* * *
Сломайшей Вазлом сбил пламя со штанов и поднялся на ноги. То, что он был еще жив, уже само по себе было сюрпризом, как и то, что из него не торчала куча клинков. По какой-то причине грязные, ванючие флибузтьеры просто стояли вокруг и смотрели на него и других парней, которые пережили столкновение трака.
Он заставит их заплатить за эту ошибку.
Большой орк у рулевого колеса крикнул на остальных, они бросились к нему, неся какую-то бессмыслицу про то, что подпорки дрожат и надо остановиться. В отличие от Сломайшея, носящего крепкую броню, эти парни носили до глупого разноцветную одежду: полосатые штаны и жилеты с красными, коричневыми и синими полосками. У некоторых были даже смешные шляпы вместо нормальных железных шлемов. Кое-кто выстрелил из довольно громких пистолетов, от которых было много дыма, но пули легко отскочили от железных пластин брони Вазлома.
Он крикнул и врубился в толпу врагов, круша направо и налево своим цепным тесаком. Крутящиеся жубы тесака вгрызлись в зеленую плоть, и Сломайшей захохотал, развалив противника надвое.
Палубу заняла безумная потасовка стенка на стенку из клинков и гремящих стрелял. Вазлом дрался с ревущими орками на дощатом настиле, выступающем из фальшбортов над закрепленными сетями снастей, протянутых на горящих веревках от одного конца гремящего баивого вагона к другому.
Это был странный вагон, больше похожий на то, что должно плавать на воде. Сломайшей не любил плавающих штуковин. Они были ненатуральными. Металлические штуковины тонут в воде. И любой орк, который думает, что подобный вид подходит баивому вагону, который, по опыту Сломайшея, должен ездить только по земле, заслуживает хорошего пастука по голове.
Хотя это была хорошая хреновина. Кратер позволял развить хорошую скорость (даже если они могли повернуть только налево), но Скарблиц не сильно отстанет. Если Вазлом хотел выжить, ему придется убить этих флибузтьеров быстро.
Он приземлился на палубу перед орком в мешковатой белой рубахе с боевыми значками. Черно-желтые полосатые штаны были заправлены в коричневые кожаные боты со стальными накладками. Красная бандана покрывала его череп, а один глаз был закрыт черной металлической накладкой. Золотые кольца и шипастые крючки торчали из губы и острых ушей.
— А ты кросавчег, а? — сказал Сломайшей.
— Красивее, чем ты когда-либо будешь! — буркнул флибузтьер.
Они рванулись навстречу друг другу, сражаясь без единой мысли о защите. Все усилия были направлены только на атаку, они сражались, круша, рубя и сталкиваясь, как безумные гладиаторы из бойцовских ям. Сломайшей должен был признать, что этот орк был довольно неплох с его рубилом. Большая часть его клепанных доспехов лежала изрубленными кусками вокруг его ног. Но Вазлому удалось нанести пару хороших ударов своим оружием, и оба противника сильно истекали кровью.
— Ну и как они тя зовут? — спросил Сломайшей у врага, когда они разошлись тяжело дыша на просевшем бушприте баивого вагона.
— Кроворож Разбейбошк, — ответил тот.
— Один из парней Краснопушка?
— Да, и чо?
— А ничо, — ответил Вазлом. — Просто хотел знать, что сказать Скарблицу про тебя.
— Скарблица тут нема.
Сломайшей указал своим зазубренным и погнутым тесаком за плечо Кроворожа.
— Тута он.
* * *
Кроворож видел двух орков, стоящих на пути накренившегося баивого вагона. Один был окруженной зеленой потрескивающей дымкой сгорбленной развалиной с бронзовым посохом. Около него возвышался громила, живое, дышащее воплощение Горка (или Морка) во плоти.
Но, если они останутся так стоять, то долго они не проживут.
Свистящая, скрипящая мега-броня боевого вожака была колоссальной, но даже её будет недостаточно, чтобы спасти его от размазывания в красную пасту под колесами «Орк о`Боя».
Противник Кроворожа развернулся и соскочил с баивого вагона с диким криком, оставляя его одного на бушприте.
Он заревел и высоко поднял свое рубило.
— Ваааааааааааааагх! — заорал он, когда со стороны меньшего из пары орков вырвалась вспышка зеленого света, а «Орк о`Бой» безрассудно влетел в нее.
Острый нос вагона смялся, словно встретил скалу. Через момент левиафан из стали, огня, шестеренок и дерева превратился в бурю искореженного металла, столкнувшись с потрескивающей орочьей силой. Баивой вагон задний мост взлетел в воздух, вращаясь так, будто невероятные руки крутили его, как юдишкину шею.
— Зог миня! — заявил Кроворож, взлетая в воздух.
Горящие развалины описали идеальную дугу над двумя орками перед тем, как рухнули на землю и превратились в кучу тлеющих обломков.
* * *
Разбейбошк попытался открыть один глаз, но понял, что это был тот, что закрыт повязкой, и попытался снова. Другой глаз слипся из-за крови и масла, но, все равно, открылся, хоть и с посторонней помощью грубых пальцев.
— Ты позволишь? — произнес кто-то с тенью веселья в голосе. — Ты был прав, босс, этот еще живой.
Все, что мог видеть Кроворож, было зернистое кровавое марево света и дыма и кончик пальца, держащий его веко открытым. Он лежал на спине, это можно было утверждать однозначно.
Последнее, что он помнил, был «Орк о`Бой», таранящий чудилу и вожака. Потом дела пошли странно: вместо того, чтобы раздавить орков, баивой вагон как-то сломался. Грубые руки подняли его на ноги, и он обнаружил себя лицом к лицу с двумя орками, которые должны были умереть. Позади них «Орк о`Бой» лежал неузнаваемой кучей покореженного металла.
Чудила фыркнул и криво ухмыльнулся, в его глазах танцевали зеленые огоньки, кончики волос приподнялись на татуированной и покрытой глифами голове.
— Я ж грил тебе, что смогу, — сказал он верзиле-вожаку. Кроворож немедленно понял, что он знает только одного орка, который поверил бы словам чудилы и встал на пути баивого вагона.
— Скарблиц, — сказал он.
Вожак нагнулся, его броня зашипела и засвистела, испустив дымное облако. Валы и шестерни хрустнули, поршни зарычали, когда огромные когти на руке раскрылись и сомкнулись вновь. Ожерелье из когтей и жубов, некоторые еще покрыты кровавой слюной тех, у кого они были вырваны, украшало его шею.
