молча пришпорила лошадь, и отряд на приличной скорости рванул прочь по дороге. Правильно, чем быстрее она окажется в Кордале, тем быстрее укроет от Церкви Эйсиан за стенами Орденской цитадели, и тем быстрее сможет помочь мне, если это в самом деле входит в её планы. Странно, что я вообще живой, учитывая то, как она ясно намекала, насколько такой вариант нежелателен лично для неё. И вообще, про какие воспоминания она говорила, почему я должен её ненавидеть?
— Идём, маг. Связывать тебя и в самом деле лишнее, я считаю, но и ты имей в виду, дёрнешься бежать, и мало тебе не покажется. Понятно?
— Да чего там непонятного. Сомневаюсь, что без магии я быстрее пилума16 бегать умею.
— А с магией умеешь?
— А с магией мне бегать не надо, когда я с магией, бегать надо другим.
Окружающие бойцы заржали.
— Ты в тринадцатом был? И как там? Говорят, вы там медведей вместо лошадей используете?
— Ага, а на юге, в третьем, коз вместо баб пользуют. Врут, само собой. У нас всё отличие от вас — в строю со щитами и пилумами почти не сражаемся. Где среди скал или на льду линию поставить? Потому вся ставка на малые отряды, сотня — это уже только в большой рейд если идти. Потому у нас в основном лучники и мечники.
— Так вы как, без щитов в бой идёте?
— С дуба рухнул, боец? Без щита — это если совсем уже туго, если в одиночку сражаться придётся. Нет, есть придурки, которые на свою вёрткость полагаются, но таких мало, их в разведку ставят, там все без щитов, для лёгкости. Я вот как раз из разведки.
— Ага, разведчик, да ещё и маг, да ещё и тёмный. Тройной придурок, получается?
Тут даже парировать нечем. Точно тройной. И точно придурок.
Как я соскучился по своему родному легиону и по его пешим переходам! Весь путь до столицы мы проделали пешком. На ночлегах по приказу отца Суардина меня посменно сторожил один из молчаливых священников с подавляющим магию посохом и пара легионеров. Не смотря на всё показательное дружелюбие со стороны сотника, стерегли меня на совесть. На второй день пути большая часть солдат отделилась от отряда, направившись к месту постоянного расположения. И в самом деле, сотня на одного заключённого, да ещё и лишённого магии — это перебор. Так что в столицу я вошёл в сопровождении двух десятков и всё той же тройки клириков. Почётный эскорт, леший их задери. Хорошо хоть цепи не надели для пущего эффекта.
— Вы свободны, — отец Суард остановил отряд возле одного из многочисленных столичных храмов, — здесь у нас есть своя храмовая стража. Клинки Карающего Пламени справятся с охраной заключённого не хуже ваших людей, сотник.
— Справятся и хорошо, святоша с плеч, легионеру легче. Удачи тебе, десятник, может, ещё встретимся, если тебе пятки не поджарят.
Похоже, теперь самое время попытаться бежать, пока около только клирики и я ещё не закован в цепи. А то возможная помощь — это хорошо, но будет она или нет, вилами по воде писано.
Но оставшаяся троица оказалась схожего мнения, и не успел я толком обдумать данную мысль, как один из клириков ткнул светящимся шаром на посохе мне в спину. Ноги стали ватными и чуть не подкосились, а всё тело начала бить крупная дрожь.
— Это не даст тебе бежать или сопротивляться, брат Логар забрал часть твоих жизненных сил, скоро они вернутся, но пока ты почти беспомощен. Удобная вещь, разве не так?
В ответ я посоветовал, куда ему следует засунуть себе эту удобную вещь и что там с ней сделать. Хотя, может, и зря, не самая умная вещь — хамить тем, в чей власти ты всецело находишься. Но привычка распускать язык за время студенческой вольной жизни уже успела укорениться, и теперь сдерживать себя оказалось очень трудно.
— Тебя ещё научат хорошим манерам. А теперь вперёд. Или нам тебя подогнать? Эти посохи могут многое. Хочешь убедиться?
Следующий тычок пронзил тело так, словно в меня ударила молния. Через пару секунд в глазах просветлело, и я обнаружил себя лежащим на мраморной плитке внутреннего дворика храма. Вот демон, даже не помню, как меня сюда этим ударом зашвырнуло.
— Вставай, тёмное отродье, или тебе помочь?
Я честно попытался резко оттолкнуться от земли, пофигу, что будет потом, но зубы в глотку я ему точно загоню. Вот только сил хватило лишь опереться на руки, которые коварно подломились, и я снова приложился всем телом о камень.
— Похоже, совсем ослаб, взбодрите его.
Очередной тычок посоха скрутил все внутренности дикой болью и заставил судорожно скрести пальцами по нагретому солнцем камню. Какое, однако, универсальное орудие пыток, эти их посохи.
— Знаешь, о чём я жалею? Что удалось взять только тебя, с этой тёмной шлюхой наши солдаты позабавились бы намного интереснее. Они у нас целибатом не связаны, сам понимаешь. Ну ничего, рано или поздно мы и до неё доберёмся.
Зря ты возле меня на корточки присел, гнида, думаешь, я совсем теперь ни на что не способен? Нас всё-таки Ян Тролебой на совесть учил, в том числе и концентрации всех сил в одной конечности, даже когда кажется, что этих самых сил уже нет. Тычок вышел так себе, но в лицо я попал, указательный палец ткнулся прямо в рот, и я из последних сил рванул в сторону. Визг боли показался мне просто райской музыкой перед тем, как на голову обрушился удар, погрузивший сознание в блаженную темноту.
Кап… кап… кап… Даже не открывая глаз, по затхлому воздуху, запаху плесени и сырости можно понять — я в подземной камере. Ещё и эта капающая вода. Через равные промежутки времени с одинаковой громкостью, это можно расценивать как отдельный вид пытки. Вокруг кромешная темнота, ни малейшего отсвета от факелов или окон. Тёмное зрение не работает, это не простая камера, а специальная, для таких как я. Магии здесь нет, этот каменный мешок отрезан от всех силовых линий мира и вытягивает даже мои личные магические силы. Я не знаю, как долго тут нахожусь. После того, как очнулся, пробовал считать капли, но после пятнадцати тысяч плюнул. Руки и ноги закованы и соединены толстой цепью, которую и тролль не разорвёт. А сама она продета в кольца, вмурованные в стену. Всё это я определил на ощупь. Слабость от посоха, который украл часть моих жизненных сил, прошла, но освободиться всё равно шансов нет, уже попробовал.
