51. Скала Кутхиана
На этот раз путь до яблоневой рощи показался Эрагону короче, чем накануне. Однако вид у этих старых корявых деревьев был по-прежнему угрожающим, и он не спускал руки с рукояти Брисингра.
Как и в первый раз, они с Сапфирой остановились на краю той заросшей поляны. На острых выступах скалы Кутхиана сидела стая ворон, которые при виде Сапфиры с карканьем поднялись в воздух, и Эрагону это показалось недобрым предзнаменованием.
Примерно полчаса он стоял, произнося одно заклинание за другим и пытаясь определить, нет ли здесь какой-то магии, способной нанести вред ему, Сапфире или Глаэдру. Вокруг скалы Кутхиана, а также — насколько он сумел понять — и по всему острову была раскинута невидимая сеть магических чар. Некоторые таились в земле — он ощущал их под ногами, как некий поток энергии. Другие были не особенно сильны и могли показаться незначительными; порой их действие ограничивалось каким-то одним цветком или веткой дерева. Более половины чар пребывали как бы в спящем состоянии — им не хватало энергии и объекта воздействия, а может быть, они ждали определенного стечения обстоятельств. Иные заклятия пребывали в конфликте друг с другом; казалось, Всадники, или их противники, или кто-то еще, накладывали заклятия, пытаясь умерить воздействие других, ранее наложенных чар.
Чаще всего Эрагон оказывался не в силах определить ни цель наложения этих заклятий, ни их магическую природу. Теперь уже никто не знал — так как никаких свидетельств этого не осталось, — какие именно слова древнего языка были использованы для составления этих заклинаний. Остались лишь сгустки магической энергии, выпущенной на волю давным-давно умершими магами, и разобраться в том, из чего они состоят, было невероятно трудно, а может, и невозможно. Глаэдр, конечно, мог помочь ему в этом разобраться, поскольку был знаком со старинными, поистине всеобъемлющими областями магии, которая применялась на Врёнгарде, но в большей части случаев Эрагону приходилось просто догадываться. Даже если он не всегда мог определить, для чего создано то или иное заклинание, он чаще всего знал, какое воздействие оно способно оказать на него или на Сапфиру. Но все это было очень сложно, и Эрагону потребовался не один час и множество различных магических действий, чтобы хоть немного разобраться в тех чарах, что царили на острове.
Более всего он — как, впрочем, и Глаэдр — был обеспокоен тем, что некоторые чары им так и не удастся обнаружить. Выяснить, к чему ведут результаты магической деятельности неведомых магов, особенно если они всеми силами старались это скрыть, оказалось невероятно сложной задачей.
Наконец Эрагон почувствовал, что хотя бы относительно может быть уверен: ни скала Кутхиана, ни ее ближайшие окрестности не таят для них никаких особых ловушек. Только тогда они с Сапфирой решились пересечь заросшую поляну и осторожно приблизиться к подножию этой острозубой, покрытой лишайниками скалы.
Закинув голову, Эрагон посмотрел на ее вершину, показавшуюся ему вдруг невероятно далекой. Ничего особенного в этой скале они с Сапфирой пока что не заметили.
«Давай назовем свои имена, и дело с концом», — предложила дракониха.
Эрагон решил все же посоветоваться с Глаэдром, и тот поддержал Сапфиру:
«Она права. Нет причин с этим тянуть. Назови свое имя, и пусть Сапфира сделает то же самое. А потом и я».
Эрагон нервно хрустнул пальцами, потом отстегнул и снял со спины щит, вытащил Брисингр, положил его перед собой и, присев на корточки, громко и внятно сказал:
— Мое имя — Эрагон Губитель Шейдов, сын Брома.
И услышал, как Сапфира и Глаэдр мысленно произносят свои имена:
«Мое имя — Сапфира Бьяртскулар, дочь Вервады».
«Мое имя — Глаэдр Элдунари, сын Нитхринг Длиннохвостой».
А потом они стали ждать.
Где-то вдали каркали вороны, словно смеялись над ними. Эрагону все сильнее становилось не по себе, но он гнал дурные предчувствия. В общем-то, трудно было ожидать, что этот Свод Душ так уж сразу для них откроется.
«Попытайся снова, но на этот раз скажи все на древнем языке», — посоветовал Глаэдр.
И Эрагон повторил:
— Нам йет ер Эрагон Сундавар-Верганди, сонр абр Бром».
Точно так же и Сапфира повторила свое имя и имя своей матери на древнем языке, а затем это сделал и Глаэдр.
И ничего не произошло.
Тревога Эрагона все усиливалась. Если все их усилия оказались напрасными… Нет! Просто невыносимо было думать, что они зря пустились в такое далекое путешествие! Пока еще рано было делать выводы.
«Может быть, нам всем нужно произносить свои имена вслух?» — предположил он.
«Это как же? — изумилась Сапфира. — Мне что, рычать, глядя на эту скалу? А Глаэдру как быть?»
«Я мог бы произнести ваши имена вместо вас», — сказал Эрагон.
«По-моему, тут требуется нечто иное, хотя, конечно, можно попробовать», — сказал Глаэдр.
«На древнем языке?»
«Я думаю, да. Но ты произнеси их и на своем, и на древнем — чтобы уж наверняка».
Дважды после этого Эрагон произнес вслух их имена, но скала оставалась столь же неколебимой и равнодушной. Отчаявшись, Эрагон воскликнул:
«Может быть, мы просто стоим не там, где нужно? Может, вход в этот Свод Душ находится по ту сторону скалы? Или на ее вершине?»
«Если бы это было так, это наверняка было бы упомянуто в тех указаниях, что содержатся в "Домиа абр Вирда"», — возразил Глаэдр.
«А разве бывают у загадок легкие отгадки?» — сказал Эрагон.
«Может быть, тебе было нужно произнести только твое имя? — предположила Сапфира. — Разве Солембум не сказал, «когда тебе покажется, что все потеряно и сил твоих недостаточно, ступай к скале Кутхиана и назови свое имя, чтобы открыть Свод Душ»? Твое имя, Эрагон! Не мое и не Глаэдра»!
Эрагон нахмурился:
«Может, и так. Но если требуется только мое имя, то мне, наверное, нужно произносить его в полном одиночестве?»
Сапфира тут же с рычанием подпрыгнула и взлетела, растрепав Эрагону волосы и сильно примяв кусты на поляне.
«Давай скорее! Пробуй!» — крикнула она и примерно на четверть мили отлетела от скалы на восток.
И Эрагон, окинув взглядом неровную зубчатую поверхность скалы, поднял с земли щит и меч и громко произнес свое имя — и на своем родном языке, и на языке эльфов. Но в твердой скальной породе по-прежнему не появилось ни трещинки, не говоря уж о двери или проходе. На поверхности скалы не выступило никаких символов. Перед ними высилась самая обыкновенная скала с остроконечной вершиной, и ее гранитная основа, сверху покрытая ковром лишайников, явно не таила в себе никаких тайн.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
